Вдохновленный жизнью
Шрифт:
– Но как это связано с тем, о чем говорил тот мужчина?
– Еще до того, как я стала горничной, я была певицей. Достаточно известной в Париже. Я даже в Опере выступала. Но все закончилось в тот день, когда мой ревнивый муж наградил меня этим шрамом,– Мари провела по щеке пальцем.– На этом карьера певицы закончилась. Мне было двадцать пять. Я ничего не умела, кроме как петь. Я отчаялась и не знала, что делать со своей жизнью, но тут на помощь пришел Жан-Поль. Он моя Фея Крестная,– девушка засмеялась и заправила прядь волос за ухо.– Жан-Поль предложил мне должность в отеле, в котором работал сам, и в котором я некогда выступала. Сначала мне показалось унизительным быть горничной, но потом я привыкла… Люди ко всему привыкают, даже если втайне надеются вернуться к прежней жизни…
– Я заметил, что некоторые из вас эгоистичны в своих поступках, даже когда стремятся помочь другим.
– Из Вас?! Что значит «из вас»?
– Вас – людей.
– А ты не человек?
О, нет! Что я говорю!
– Просто, я не из этих мест. Там, откуда я, все по-другому.
– Я заметила, что ты другой. И из каких же ты мест, где все по-другому и где принято называть детей необычными латинскими именами?
– Из очень далекого места. Обычно туда не возвращаются.
– Я поняла… Ты из Южной Америки.
Мы подошли к дому Мари. Он находился на узкой улице, недалеко от Сен-Жермен.
– Зайдешь выпить чаю? Я тебя кое с кем познакомлю.
– А твой муж мне шрама не оставит?
Мари сильно удивилась:
– Муж? Я давно развелась с ним! Я живу с дядей. Полтора года назад умерла моя тетя, и я переехала жить к нему, чтобы ухаживать за ним.
– Надо же… Знаешь… Мне очень захотелось выпить чая.
– Хорошо, но у меня есть условие: ты должен будешь что-нибудь о себе рассказать. Я почти ничего о тебе не знаю… Согласен?
Что я ей скажу?
– Договорились.
13
Квартира Мари была небольшой, но очень уютной. Она располагалась на самом верхнем этаже дома, такого… французского дома, с мраморной спиральной лестницей, на ступенях которой еще оставались следы тех, кого давно уже нет.
– Дядя Жак, я дома!
– Наконец-то, милая!
– Я не одна.
Мы зашли в маленькую комнатку. Возле радио спиной к нам сидел пожилой мужчина. Я подошел к нему спереди, и меня одернуло. Это был Блас! Я чувствовал это!
– Познакомься, дядя. Это мой друг, Сперо.
– Друзья Мари – мои друзья,– мужчина протянул мне руку – я пожал ее, у меня не осталось сомнений, что это Блас.
– Приятно познакомиться!
Мужчина улыбнулся, продолжая смотреть в одну точку. И тут я понял – старик был слеп.
– Я сделаю чай, дядя,– Мари положила руку на плечо дяди. Он наклонил голову и поцеловал ее руку.
Как только Мари ушла, Блас, то есть Жак, спросил:
– Вы тот самый друг, который защитил мою племянницу от мерзавца, приставшего к ней в ресторане?
– Да, это был я. И я сделал бы это снова.
– Это был благородный поступок. Вы настоящий мужчина!– старик откашлялся.– Видите ли, Мари – моя отрада. Своих детей у меня нет. И племянница ухаживает за мной. У нас никого больше не осталось. Мари – подарок, сделанный мне жизнью перед смертью!
Она и вправду подарок, подумал я.
– Когда умерла моя жена, я думал, что умру от тоски, и Мари переехала жить ко мне. Она даже не спросила разрешения. Приехала и все. Она как раз в то время переживала то, что с ней сделал этот ублюдок, ее бывший муж. Я очень рад, что она рядом! И не потому, что я слеп и счастлив, что теперь появился тот, кто за мной будет ухаживать. Нет! Ведь я такой уже пять лет и научился заботиться о себе сам. Я рад, что не умру в одиночестве,– Жак снова откашлялся, прикрыв рот левой рукой, и я заметил, что у него нет безымянного пальца.
– Простите, где здесь туалет?
– В конце коридора.
Я зашел в ванную и поплескал в лицо воды. Что мне делать? Забрать его прямо сейчас? А как же Мари? Я посмотрел на себя в зеркало. Нет. Сейчас я не могу это сделать.
Когда я вернулся в комнату, Мари сидела возле дяди и держала его за руку. И я должен буду их разлучить?! Мари этого не переживет.
– Спасибо, что приняли, но мне пора.
– Но ты только пришел! Я приготовила чай.
– Спасибо, но мне уже не хочется чая,– я подошел к Жаку.– До свидания! Рад был повидаться.
– Всегда рад такому собеседнику, как вы! Надеюсь, мы еще встретимся,– старик улыбнулся.
– Обязательно.
Мари поцеловала меня в щеку на прощанье.
14
Наступил день, когда я должен был съехать из отеля. Мне некуда было идти. Хорошо, что хотя бы работа есть. На часах уже одиннадцать утра. Я спустился в холл и отдал ключи Жан-Полю.
– Были рады служить вам, месье. И не опаздывай завтра на работу, Сперо,– я впервые увидел, как Жан-Поль улыбнулся.
Все. Идти мне некуда. Негде ночевать. Я бродил по улицам, обошел почти весь Париж в раздумьях о том, что мне делать дальше. Неожиданно я заметил, что нахожусь недалеко от дома Мари. Может мне переночевать у нее? Нет, исключено! У нее пожилой дядя, да и квартира маленькая. И я побрел дальше. Уже смеркалось, и мне ужасно хотелось есть. Я вспомнил о круассанах, которые ел несколько дней назад. Живот громко заурчал, требуя те самые круссаны. Жаль, что у меня совсем не осталось денег.
Я забрел в какой-то бедный район: облупившаяся краска на домах, старые деревянные двери. Зато в окнах уютно горел свет, пробуждая желание оказаться в мягком кресле с чашкой чая.
В конце улицы стоял заброшенный дом. Стекла были выбиты, и свет в окнах не горел. Разве что, в одной из квартир на первом этаже. Но этот свет не был рожден электричеством, он становился то ярче, то тусклее. Другой на моем месте пошел бы дальше и ни за что не вошел бы внутрь. Но мне еще не был ведом страх, я не думал о последствиях, которые, вполне возможно, могли бы настигнуть меня, войди я туда. Поэтому я спокойно отворил дверь.
В центре комнаты вокруг костра сидели трое мужчин в рваных одеждах.
– Что нужно? Пошел вон!– крикнул один из них.
– Мне некуда идти! Позвольте заночевать здесь. Я обещаю, что уйду утром.
– Ага, как же! Зачем такому разодетому и холеному типу, как ты с нами здесь ночевать?!
– Да брось ты, Луи. У нас полно места,– заступился другой, самый молодой из них.
– Полно места! Помнишь, что было в прошлый раз?! Нас сдали жандармам!
– Ну и что? Зато там, куда нас увезли, тепло было,– сказал третий, подставляя ладони к огню.
Угрюмый ворчун перестал смотреть на меня и перевел взгляд на костер.