Вдовий клуб
Шрифт:
Все примолкли. Анна чуть приоткрыла рот, и я на миг испугалась, что она собирается запеть.
– Какая печальная история!
– Правда ведь? – обрадовалась Наяда. – Совсем как в книжках нашего Эдвина Дигби!
На сей раз тишина стала просто гнетущей. Я избегала смотреть на Тедди. Какой женщине понравится, если ее великую любовь сравнивают не с Шекспиром, а… Удивительное дело, но атмосфера за нашим столиком начала действовать и на остальных посетителей. Люди перестали разговаривать и уставились в окно.
Наяда хихикнула:
– Вы не удивляйтесь, что я такая начитанная. Хористки тоже читают. Я даже люблю такие стишата… ну, которые не рифмуются…
Уголком глаза я увидела, как один из посетителей подался к окну и отогнул занавеску. Так это вовсе не мы были предметом интереса! На площади что-то происходило. Я тоже попыталась выглянуть в окно, но Наяда требовательно дернула меня за рукав.
– Лео высмотрел меня с бельэтажа, когда я отплясывала в одной оперетке. Он так раскочегарился, что в театре пришлось отключить батареи. И если поразмыслить, не думаю, что я продешевила. Лео смазливый парниша, у меня чудненький дом, шикарные тряпки и побрякушки. – Сунув два пальца за вырез платья, она вытащила медальон. – Муженек, конечно, время от времени ворчит, мол, я его по миру пущу, но в карманчике у него всегда найдется бумажка-другая. Кроме того, у меня, как и у Тедди, есть работа. И очень даже роскошная…
Никто не откликнулся.
Миссис Гуиннивер вышла из-за стойки, все посетители столпились у окошка. Послышалось восклицание: «Что за дьявольщина?!» Снаружи раздался топот, потом крики.
Наяда оглянулась и пожала плечами.
– Я преподаю аэробику! Каждый четверг после обеда в церковном клубе Святого Ансельма, так что всегда к вашим услугам, Элли, дорогуша. Вы ведь потеряли столько килограммчиков, так что следует держать себя в форме!
Ненавижу это выражение! Что значит – потеряла? Я ведь не оставила их в автобусе, а заморила их голодом до смерти, по сто грамм в неделю…
Посетители «Темной лошадки» дружной гурьбой бросились к дверям. Все, кроме Человека в Плаще. Он стоял у стойки бара, спиной ко мне… Что-то в его силуэте показалось мне удивительно знакомым. Я не могла шевельнуться, даже когда кто-то спросил, уж не банк ли Ллойда ограбили. Зажмурившись, я живо представила, как стою поздней ночью в гостиной и вижу в темноте мужской силуэт перед камином.
Дверь пивнушки с грохотом распахнулась, чей-то голос перекрыл общий шум:
– Ужасное несчастье!.. Дом на капитальном ремонте… Половина чертова этажа рухнула. Говорят, его жена тут, пошла за покупками… Кто-нибудь ее видел?
Я забыла про Человека в Плаще. Ноги мои словно налились свинцом. Плотники же предупреждали, что пол чердака в «Абигайль» держится на честном слове…
Надеюсь, что Правление и достопочтенный Президент примут во внимание, что я без всякой критики довожу до вашего сведения претензию миссис Ширли Шиззи, будто Вдовий Клуб не дает ей никакой возможности вступить в наши ряды. Будучи ее поручителем, я объяснила ей, что некоторые наглые типы цепляются за жизнь с непозволительным упрямством.
Я попыталась поднять ей настроение старой поговоркой, что Бог любит троицу. Но мне кажется, что миссис Шиззи нуждается в особой моральной поддержке. Поэтому я вношу предложение в виде исключения разрешить ей участвовать в деятельности нашего Клуба. Автобусная экскурсия в Скегнесс принесет ей огромную пользу.
С уважением
Мэйбл Смит-Вессон.
Пометка Киттис Порридж, секретаря-протоколиста:
Правление отклонило предложение, но в знак солидарности послало миссис Шиззи корзину фруктов.
Глава XII
– Жертвой несчастного случая стал, разумеется, не Бен и не кузен Фредерик, – удовлетворенно сказала Гиацинта, – а этот котище девять жизней, мистер Вернон Шиззи. Он отправился поглядеть на дом, который по плану должны были снести. Насколько я поняла, при падении мистер Шиззи сломал только пару ребер.
– По словам его секретарши, как писали в «Оратор дейли», кто-то позвонил ему и сообщил, что муниципалитет колеблется относительно сноса. Если мистеру Шиззи повезет, он сможет выкупить дом по дешевке. Гиацинта разделила слипшиеся листки блокнота.
– А где была его жена?
– Делала прическу у Сидни, но, говорят, она довольно часто забегала в «Темную лошадку». Они с миссис Гуиннивер – большие приятельницы.
– Меня интересует Человек в Плаще. – Примула поправила шаль на узких плечиках. – Очень неумно с его стороны торчать на виду, но мужчины лишены нашего таланта перевоплощения…
Мы сидели в гостиной, попивая предобеденный шерри. В тот вечер Фредди снова заявился к нам на обед. Обсудив чудесное спасение мистера Шиззи, я упомянула, что в Читгертон-Феллс зачастила наша несравненная Ванесса. Фредди почесал в затылке свой белый поварской колпак (в последние дни он не расставался с ним ни на минуту, даже на мотоцикле разъезжал в колпаке) и высказался:
– Похоже, придется пригласить старушку Кислятину на Рождество. Нельзя же давать соседям повод чесать языки насчет нашего негостеприимства. – Фредди дочиста вылизал рюмку. – А если позвать преподобного Роуленда и это чудо в перьях, органистку, будет даже забавно. Представляете, как Ванесса начнет оттачивать свое остроумие на этих занудах провинциалах.
Величественно восстав из кресла эпохи королевы Анны, я поставила рюмку на каминную полку.
– Как мило с твоей стороны, Фредди, взять на себя тяжкий труд и спланировать Рождество. – Я избегала встречаться глазами с Беном. – Джилл тоже к нам присоединится?
– Нет, – Фредди дал тумака своему колпаку. – Расставаясь, мы решили не общаться, кроме как телепатически, до самого восемнадцатого мая. Это мой день рождения.
– Разумный поступок. – Бен собрал рюмки на серебряный поднос. – Элли, может, позвонишь Ванессе? Если уж она таскается в нашу глушь, значит, ей совсем нечего делать. А мы даже на чашку чая ее не пригласили.
– Хорошо… дорогой.
Я постаралась, чтобы голос не выдал моего огорчения. В глазах Бена я прочитала, что он уже расписывает партитуру этого чая, как симфонию: тосты с сочными креветками, пирожные с крыжовником. Ванесса будет громко выражать свое восхищение закусками, а я стану нахваливать свежесть редиски. Дьявол! Насколько бы легче мне жилось, будь Бен банкиром или гробовщиком.
– Фредди, поможешь мне с обедом? Элли, солнышко, сядь поудобнее, расслабься и отдохни.
Ничто не взвинчивает так, как попытка расслабиться. Я злобно уставилась на дверь. А не позвонить ли Ванессе, чтобы отвлечься? Нет, сначала спрошу у Бена, сколько минут предложить ей погостить у нас.
Дверь кухни была слегка приоткрыта, и до меня донеслось:
– Черт побери, Фредди, конечно же, я волнуюсь за Мамулю, но не хочу, чтобы Элли подумала… – Тут взвыл миксер. – Ты же знаешь, какой она стала в последнее время.
В гостиную прокрался Тобиас и негодующе мяукнул. Он явно не одобрял, что я подслушиваю собственного мужа. «Ты же знаешь, какой она стала в последнее время», то есть с самой свадьбы. Я подхватила Тобиаса. Может быть, Бен тоже не слышит пения скрипок? Допустим, не слышит. Но ведь не станет же он обсуждать такие интимные вещи с другими, особенно с Фредди… Стоп! Разве я не читала где-то, что мужчины выкидывают именно такие коленца? Предаются беседам, скрепляющим мужскую дружбу. В обычном духе: «Слушай, старина, что-то у меня в последнее время с женой не того… ну не ладится у меня с ней, как положено».