Чтение онлайн

— Только не говори, что представляешь, как мы с Кайлом занимаемся сексом, — я морщусь, застёгивая последние пуговки на пиджаке, — это жутко, ты не находишь?

— Да я даже не думала о таком, как тебе вообще эта мысль пришла в голову? — она невинно смотрит на меня, всем своим видом показывая, как её обидели мои мысли. Но потом на её губах появляется таинственная улыбка, и она слегка наклоняется вперёд. — Но если говорить честно, то, что касается тебя. Ты уже сорвала с него одежду в своих мыслях.

Господи, если я хоть ещё раз что-то расскажу своей подруге, то лучше убейте меня. Теперь она вряд ли от меня отстанет. Тем более сейчас, когда ей приходится вести домашний образ жизни без секса и сбавить дозу алкоголя. Конечно, было бы лучше, если она обратилась к специалистам. Но она наотрез отказывается говорить с психологом. Так что мы с Мэрион пытаемся по очереди присматривать за ней. Не знаю, сколько мы так продержимся, пока Селеста снова не сорвётся.

— Давай договоримся, не затрагивать тему Кайла и меня, занимающихся сексом. Я тебя прошу.

— Конечно, сразу же после того, как ты мне ответишь, я навсегда забуду о его существовании, — подруга энергично кивает головой, как китайский болванчик.

— Да.

— Что да? Мне нужен нормальный, развёрнутый ответ.

— Вчера мы с ним целовались, и я хотела большего, довольна?

Я начинаю вешать одежду на плечики и складываю их в шкаф. Уборка помогает мне сосредоточиться и не зацикливаться на прекрасных, тёплых губах Кайла, его руках на моём теле, его тихого шёпота. Да что ж это такое. Уборка совсем не помогает, кого я пытаюсь обмануть. Быстро рассовываю костюмы по вешалкам и захлопываю дверцы шкафа.

— А это ты убрать не собираешься? — с насмешливым видом спрашивает подруга, разводя руками. Чёрт, я и половины не убрала. — Так, давай я тебе помогу, а ты сядь и отдохни.

Я плетусь к своей кровати и плюхаюсь на неё. Пока Селеста тихо собирает мои вещи и раскладывает по полкам, я всё думаю о Кайле. Он ворвался в мою жизнь чуть больше суток назад, я уже не могу выкинуть его из головы. Что в этом парне такого? Он же наглый, и похабный, самодовольный кретин. Почему же стоит мне его увидеть, как я тут же превращаюсь в какую-то шлюху, готовую раздеться перед ним и заняться сексом прямо на улице? Это абсолютно точно не нормально.

— Тебе надо с ним переспать, — невозмутимым тоном заявляет подруга. Мне даже сначала кажется, что я неправильно расслышала. Я сажусь и смотрю на неё.

— Что?

— Переспи с ним, и тогда вся твоя озабоченность этим парнем мигом пройдёт. Я тебе говорю, это поможет.

— Ага, клин клином выбивают, да?

Спрыгиваю с кровати и иду в ванную. Нужно привести себя в порядок, пока есть время. Пока я накладываю тени, Селеста наконец заканчивает с уборкой и тоже присоединяется ко мне. Она встаёт, навалившись плечом о дверной проём, и сверлит меня взглядом.

— Ты хотя бы попробуй, а потом критикуй.

— Чёрт, да я этого парня совсем не знаю, а ты предлагаешь мне с ним переспать.

— И что? Тебе же не замуж за него выходить, — Селеста пожимает плечами.

— Я так не могу, — крашу губы красной помадой и убираю её в косметичку.

— Тогда выпей перед этим делом, и всё будет гораздо легче.

— Ты никогда не думала написать книгу со своими советами? — подшучиваю я над ней, возвращаясь в спальню.

— Язва.

— Тебя отвезти домой? Мне всё равно по пути, — предлагаю я ей, хватая сумочку со стола.

— Как бы мне не нравилась твоя компания, но я всё же откажусь.

— У тебя какие-то планы?

— Просто хочу пройтись по магазинам. Не бойся, я не сорвусь и не трахну консультанта, — она улыбается, подхватывает меня под локоть, и вдвоём мы идём к двери. Пока Селеста надевает свои туфли, я беру ключи со стола и открываю дверь.

— Ты ведь знаешь, дело не в том, что я тебе не доверяю. Я просто волнуюсь за тебя. Обещай позвонить мне, если будешь плохо себя чувствовать, хорошо?

— Плохо — это когда я захочу вскрыть себе вены каблуком от лабутенов, или когда захочу осушить отцовский погреб с коллекционным вином?

— Просто звони, ладно? — я пристально смотрю на подругу, пытаясь понять её настоящее настроение. Она так хорошо преуспела в ношении масок, что никогда не знаешь, что она испытывает на самом деле.

— Обещаю, — Селеста обнимает меня за плечи, и вдвоём мы выходим из квартиры и направляемся к лифту.

Мы прощаемся с Селестой на улице. Она ловит такси, а я сажусь в свою машину. Я еду в дом отца, в котором и назначена встреча. В этом доме я выросла, но после смерти мамы редко там появляюсь. Слишком много воспоминаний, слишком много невидимых теней в коридорах этого викторианского особняка.

Когда я приезжаю на место, то не сразу решаюсь выйти из машины. Дом возвышается над своими соседями словно гора. Во дворе всё ещё висят качели, на которых мои родители проводили редкие летние вечера, на которых мама читала мне сказки. Кажется, всё здесь осталось прежним. Всё кроме нас.

Я выхожу и медленно прохожу через открытые ворота, по каменной дорожке. В воздухе витает слабый аромат роз. Когда я была маленькая, мама любила заниматься цветами. Пока я тихо посапывала в беседке, она высаживала редкий сорт самых крупных роз. Папа привозил ей их из своих путешествий. Все они сейчас растут за домом, только теперь уже никто их не любит так же сильно, как она. Я поднимаюсь на крылечко и открываю дверь. Без стука и звонка вхожу внутрь и слышу мужские голоса, доносящиеся из столовой. Иду туда, и стук от моих каблуков эхом разносится по дому. Чем ближе я подхожу к столовой, тем громче слышны голоса и отчётливей чувствуется запах сигар и смесь разных одеколонов.

— Господа, а вот и моя дочь Мэдисон, — папа замечает меня первым. На нём элегантный чёрный костюм и галстук-бабочка поверх белой рубашки. Пятеро мужчин его возраста одеты идентично ему. Среди них я замечаю Бреда, который оглядывает меня своим холодным змеиным взглядом. Сильнейшие и богатейшие люди Бостона, собрались сегодня здесь и от каждого исходят волны власти и денег.

Отец подходит ко мне и кладёт руку мне на спину, слегка подталкивая меня вперёд. Взгляды всех мужчин прикованы и ко мне, от чего я чувствую себя неловко. Зачем отцу понадобилась я на этой встрече? Этот вопрос до сих пор не даёт мне покоя.

— Добрый вечер, рада всех вас видеть, — говорю я, стараясь всем своим видом показать собранную, деловую девушку. Представляю, что я не на какой-то странной вечеринке с партнёрами своего отца, а в своей галерее, представляю новую выставку. Это помогает, но лишь отчасти.

— Генриетта сейчас подаст ужин, так что предлагаю всем занять свои места, — произносит отец, указывая на накрытый стол. — Сядешь рядом со мной?

— Конечно, папа, — соглашаюсь я, занимая место, справа от него.

Мужчины рассаживаются за стол, и я замечаю, что место слева от отца остаётся пустым, но не решаюсь его об этом спросить. Генриетта — грузная, полноватая женщина, экономка отца приносит еду на подносах, а две молодые девушки помогают ей разложить её по тарелкам. Они работают, молча и быстро. Скоро тарелки каждого заполнены ароматным сырным супом с морепродуктами. Но никто не притрагивается к еде, словно ожидая чего-то. Я смотрю на отца, но он проверяет время на часах. Наконец, раздаётся стук в дверь, а спустя пару минут, в столовой появляется ещё один мужчина. Он гораздо моложе всех собравшихся, но старше меня на пару лет. На нём чёрный костюм и белая рубашка с галстуком. Каштановые волосы зачёсаны назад, синие глаза в обрамлении чёрных ресниц с интересом осматривают гостей, пока не останавливаются на мне. Я обращаю внимание на его аккуратную бороду и усы. Не думала, что в таком возрасте принято носить бороду. Он замечает то, что я его осматриваю и улыбается. Но в том, как он это делает, нет и капли веселья. Что-то тёмное и холодное чувствуется в его улыбке. Нечто, что тут же заставляет меня от него отвернуться.