Чтение онлайн

– Кажется, здесь что-то иное, – с сомнением произнес бортинженер, который наблюдал за немецким истребителем, перегнувшись через спинку кресла второго пилота. – Он же идет наперехват, будь я проклят!

"Тайфун" серой молнией промелькнул перед самым носом продолжавшего двигаться в избранном направлении "Стратотанкера", и, набирая высоту, начал выполнять разворот, готовясь совершить второй заход. Американцы, точно завороженные, пристально наблюдали за стремительными маневрами немецкого пилота, машина которого легко порхала, точно пушинка.

– Рехнулся! – воскликнул второй пилот, весь подавшись вперед и прильнув к широкому лобовому стеклу. – Он, что, хочет нас таранить? Чертов лихач!

Разогнавшись, "Еврофайтер" на миг превратился в едва различимую точку где-то на недосягаемой линии горизонта, а затем, развернувшись в лихом вираже, вновь начал увеличиваться в размерах, стремительно сокращая начавшую, было, увеличиваться дистанцию. В тот миг, когда громадный "Боинг" уже был в пределах досягаемости даже не ракет, а даже встроенной пушки, которую, в отличие от британских EF-2000, несла каждая немецкая машина, в кабине КС-135А раздалась искаженная сильным акцентом речь.

Приказ, настигший майора Келлера в небе над прибрежными водами Балтики, не допускал двоякого толкования. Командир эскадрильи не знал, что заставило сидевших в уютных штабах генералов отдать такую команду, не знал, что двигало политиками, в конечном итоге, и принимавшими решение, которое предстояло воплощать людям в погонах. Здесь, на высоте десять тысяч метров над уровнем моря, все это едва ли имело значение. Приказ прозвучал, и от майора требовалось только одно – исполнить его.

– "Боинг" ВВС Соединенных Штатов, бортовой номер Чарли-Виктор-три-два-семь, с вами говорит истребитель Люфтваффе, – звенящим от напряжения голосом произнес Фриц Келлер, настроившись на частоту "кабина-кабина". – Приказываю немедленно изменить курс. Вам запрещено входить в воздушное пространство Федеративной Республики Германия. Немедленно меняйте курс!

Неважно, что заставило генералов отныне считать американцев, прежде бывших сильным и, чаще всего, верным союзником, врагами. Для тех, кому предстояло нажимать на курок, это не имело никакого значения. Американский самолет, огромный, словно дом, "Стратотанкер", неповоротливый и могучий, становился все ближе. Можно было уже без труда прочитать нанесенные черным на киль и серый, в тон с облаками, фюзеляж возле кабины надписи, рассмотреть яркую эмблему подразделения. Это была просто мишень, большая, легкая и одновременно очень трудная, ведь вооружение "Тайфуна" было рассчитано на поражение целей такого же класса, а сейчас предстояло сделать нечто большее.

Чтобы свалить огромный четырехмоторный "Боинг", понадобится всадить в него в упор все шесть ракет "воздух-воздух", отстрелив, точно ножом срезав мотогондолы, и вдобавок вогнав в борт заправщика полторы сотни снарядов калибра двадцать семь миллиметров, весь боекомплект бортовой пушки "Маузер" ВК-27. В прочем, может быть, даже этого будет мало.

– Приказываю изменить курс, – с нажимом почти уже кричал в эфир Фриц Келлер, не сомневавшийся, что пилоты "Боинга" слышат его, предпочитая отвечать молчанием. – Если не подчинитесь, я открою огонь!

– Какого черта, – прозвучало в ответ во встроенных наушниках. – Что за ерунда? Ты с кем-то нас перепутал, приятель! Мы же свои!

– Черт возьми, я не шучу! Разворачивайтесь!

Громада "Стратотанкера", на борту которого, наверное, попросту не верили в реальность происходящего, продолжала двигаться прежним курсом, заполнив сетку прицела на колиматорном индикаторе. В кабине прозвучал короткий сигнал готовности, и майор Келлер, коротко прочитав про себя знакомую с детства молитву, вдавил до упора гашетку.

Мерцающая нить трассирующих снарядов протянулась перед носом резавшего холодный балтийский воздух самолета-заправщика, чудом не коснувшись обшивки.

– Господи, он сошел с ума, – завопил перепуганный второй пилот, вжавшись в спинку кресла, словно так он пытался уклониться от умчавшихся в пустоту снарядов. – Он же стреляет в нас, черт возьми!

– Это были предупредительные выстрелы, – вновь зазвучал в кабине КС-135А пришедший извне чужой голос. – Меняйте курс, иначе я вынужден буду вас сбить!

Серым росчерком немецкий истребитель пронесся вдоль борта "Боинга", и летчики, следившие за энергичными маневрами своего "попутчика" через прозрачные панели остекления пилотской кабины, вдруг ощутили страх, не на миг не усомнившись, что тот, кто управлял EF-2000, исполнит свою угрозу без колебаний. На миг всем пятерым разом послушался треск вспарываемой выпущенными в упор бронебойно-осколочными снарядами обшивки, разваливающейся по швам, и сердца вдруг сковал холод.

– Долабный колбасник! – зарычал командир экипажа, испугавшийся ничуть не меньше, но свой страх сумевший превратить в ярость. – Какого дьявола он творит?! Рамштайн, ответьте, я Джульетт-шесть. Мы атакованы истребителем Люфтваффе на подходе к береговой линии!

Стремительный "Тайфун" метался вокруг "Стратотанкера", точно жестокий хищник, играющий с беспомощной добычей. Истребитель промчался перед носом "Боинга", и, удалившись примерно на полмили, вновь развернулся, оказавшись по левому борту танкера, позади него.

– Господи, он занимает позицию для атаки, – прошептал первый пилот, поняв, что сейчас может произойти. – Он же сейчас запустит свои чертовы ракеты! О, мой Бог!

Пять человек, оторванные и от своих, и от чужих, отделенные от полного опасностей окружающего мира лишь тонкой обшивкой фюзеляжа, почувствовали обреченность. Привыкшие полагаться на мощь своей авиации, верившие, что их товарищи всегда придут на помощь, стали беззащитными жертвами, всецело зависящими от воли того, кто сидел за штурвалом описывавшего круги истребителя, готовый нажать на спуск.

Махина "Боинга" упорно шла на запад, к той невидимой черте, за которой кончалась ничейная территория, и начиналось воздушно пространство Германии, то, куда самолеты с белыми звездами на плоскостях отныне не было пути. Запретная линия становилась все ближе, расстояние уже измерялось десятками миль, но пилоты, старательно выполнявшие приказ, вели многотонный танкер прежним курсом, ожидая новой команды с земли. Однако те, кто по рангу должен был принимать решения, медлили, в свою очередь ожидая указаний из вышестоящих штабов, глее, конечно, ситуацию знали лучше, и пять человек, экипаж "Стратотанкера", превратился в заложников чужой нерешительности, готовых в любой миг стать жертвами на алтарь тупого солдафонства.

– Разворачивайтесь, – кричал на весь эфир вслед воздушному заправщику пилот немецкого "Тайфуна", вновь заходивший в хвост КС-135А, попав как раз в шлейф тянувшихся за американской машиной выхлопных газов. – Меняйте курс! Немедленно!

Все было тщетно, "Боинг" шел напролом, унося своих пилотов прямиком к могиле. И единственным, кто мог остановить его, прервав этот полет, оказался майор Фриц Келлер. Он тоже получил приказ, и не мог не выполнить его, пусть даже и понимал, что обагрит свои руки кровью тех, кто ни в чем не был виноват, разве только в том, что родились они именно в Америке, став ее солдатами.