Чтение онлайн

Это сегодня тот вопрос можно было бы решить элементарно - книг и альбомов по русскому фарфору двадцатых годов хоть пруд пруди - сиди, проверяй, смотри, а тогда все было проблемой.

Палыч в назначенное время приехал на стрелку с толстым каталогом в мягкой обложке под мышкой. Что стоило его найти, история умалчивает. «Ну?» - спросили его обе стороны. «Вы сами сейчас все увидите.» - ответил он и открыл книгу. «Это каталог одного музея в Нью-Йорке. Вот, такая же тарелка или нет?» - спросил он, показывая иллюстрацию в тексте. «Один в один.» - отвечают все. «А вот здесь что изображено?» - спросил он и показал на тарелке один небольшой участок. «Облака.» - ответили все. «А здесь?» - Платонов показал то же место на тарелке в книге. «Тоже облака.» - говорят «мальчики», но несколько неуверенно.

«Кто-нибудь из вас читает по-английски?» - «Я читаю».
– «Иди, проверь меня, я буду переводить». Подошел парень, несмотря на рост и вес, почти с человеческим лицом. «Здесь описание тарелки: портрет Ленина, вот он, строящийся завод - вот здесь, винтовка со шты­ком - тоже понятно, - переводил и показывал Палыч.
– А теперь вот эти три слова „the half of two-head eagl" что означают?» «Половина двуглавого орла», - неуверенно сказал парень. «Покажи мне, здесь в книге, где эта половина». Парень показал.

Показал на то место, где раньше все видели облака. «А здесь?» На тарелке облака оста­лись облаками. «Я думаю, что человек перерисовывал тарелку отсюда, - закончил Палыч, - но английского не знал».

Мальчики вскочили: «Да мы его порвем на части, а потом еще на терке мелкой натрем». Всех успокоил босс: «Сели быстро. Завтра доставить мне мастера, пальцем не трогать. Дать ему спеца в английском, и пусть он эти тарелки лепит, а мы их на Запад толкать будем. Если даже Владимир Павлович не сразу допер, там все съедят за милую душу».

Он протянул тысячу долларов своему искусствоведу и повернулся к Платонову: «А ты, ты чего хочешь?» «Чтоб меня никогда больше к вам не приглашали. Так не пригла­шали.» - добавил он, увидев недовольную мину на лице хозяйственника. Его потом вызы­вали несколько раз, уже и не сам босс, который давно лежал на Ваганьковском, но никаких угроз Палычу, никаких «ответов» больше не было никогда.

В другой раз в другой компании Платонов подтвердил забракованную Третьяков­кой картину. Ему понадобилось две недели, чтобы найти в каталоге какого-то областного музея эскиз к этому большому полотну. Третьяковка потом просила продать ей отвергнутую работу, но счастливый владелец радостно отказал.

Трижды или четырежды в таких ситуациях Платонову приходилось отступать, но только на время. Упрямый, как осел, или упорный, как бык, Владимир Павлович, через неделю, месяц или в одном случае даже через полтора года находил подтверждение своей мысли и доказывал, что был прав.

Но сейчас, пролистав тетрадку, сложив воедино все, что успел узнать о шкатулке, он не стал систематизировать информацию. Что-то он уже понимал, кое-что начинало прояс­няться, но он рассчитывал на завтрашнюю встречу с «сыном», от которого ждал новостей.

Поэтому Платонов отложил тетрадь, сел в кресло, взглянул на входную дверь, пытаясь проникнуть сквозь нее и еще одну, расположенную за ней, глазами, но ничего не увидел. Он взял Тютчева, начал читать и тут же нашел стихи на «тему»:

С горы скатившись, камень лег в долине. Как он упал? никто не знает ныне — Сорвался ль он с вершины сам собой,

Иль был низринут волею чужой? Столетье за столетьем пронеслося: Никто еще не разрешил вопроса.

Глава 22

«А может быть, все-таки Сергей - мой сын?
– думал Платонов, разглядывая гостя, неспешно раздевающегося в прихожей.
– Основательный, неторопливый, и фигурой на меня похож. Мент, конечно, но с кем не бывает - какой у них там в провинции выбор. К тому же единственная аналитическая работа в тех условиях».

Владимир Павлович прекрасно понимал, что он себя обманывает - не доверять диа­гнозу врачей не было никакого смысла и повода, но так это было приятно: вот родной чело­век пришел к тебе в гости и можно посидеть с ним, поговорить о том о сем, в чем-то помочь, в чем-то самому попросить помощи. После смерти жены Платонов ни с кем ТАК не разго­варивал.

Они молча прошли на кухню, Сергей достал из портфеля недорогой торт, банку с крупно нарезанными грибами и немецкий хлеб с тыквенными семечками.

Я в прошлый раз с пустыми руками пришел, - сказал он, усаживаясь, - не прав был. Да вот не знал, как встретите. Грибы наши - архангельские, все остальное в магазине купил.

Платонов посмотрел на «приношение», поставил чайник, достал из холодильника вет­чину, сметану, салат, который не поленился нарезать еще утром.

Как дела-то?
– спросил он.

Командировка моя практически закончилась, - степенно сказал «сын».
– Сегодня вечером подпишу у генерала документы, а в ночь на поезд - прощай, столица.

Успешно?

Да кто же это поймет на начальном этапе? Есть информация, есть за что зацепиться, а куда приведет, Бог его знает.

Ты чай или кофе?
– Платонов сам не заметил, как перешел на «ты».

Кофе, только слабый и с молоком, если есть.

На, вот молоко, вот кофе, я говорил, у меня «безалкогольный», вот сахар, сам себе накладывай.
– Владимир Павлович откинулся на своем стуле, молча наблюдая за «сыном».
– У тебя дети есть?

Трое, - гордо ответил Сергей.
– Две дочери и сын. Маша, Даша и Аркаша. Семна­дцать, четырнадцать и десять.

Видно было, что он привык отвечать на этот вопрос и не ждал дополнительных, а сразу выдавал всю информацию. Он отхлебнул кофе, посмотрел в потолок, потом коротко взглянул на Платонова. Похоже, он никак не решался начать новую тему. Владимир Павлович пришел ему на помощь:

Что ты хотел спросить?

Да вот не знаю, как начать. Ты жил все эти годы, ни о чем не подозревал, вдруг на тебя сын, невестка, трое внуков.
– Сергей тоже незаметно перешел на «ты», - и все со своими проблемами. В принципе ты можешь нас послать подальше и, наверное, будешь прав.

Ну, послать я вас всегда успею, - усмехнулся Платонов.
– Рассказывай, в чем вопрос?

В Машеньке. Она в этом году школу заканчивает, и было бы неправильно ей остаться в нашей дыре. У нас, конечно, люди тоже живут, но она, как бы сказать, слишком умная для наших краев. В местной библиотеке давно все книжки перечитала, по почте я ей иногда книги выписываю, вот из командировок вожу.

Он полез в свой портфель и начал там рыться.

И чем увлекается?
– спросил Платонов.