Чтение онлайн

Экономикой и юриспруденцией. Сергей наконец достал из портфеля то, что искал, и показал «отцу». Это была толстенная книга в мягкой обложке - «Торговые стратегии. Пра­вовые и социальные аспекты».

И она такое в семнадцать лет читает?
– изумился Владимир Павлович, разглядывая толстенный том.

Читает, - гордо сказал Сергей.
– Видишь - «правовые аспекты». По стопам отца пошла.

«В меня она пошла, а не в тебя, - сказал сам себе Платонов, - где тебе книжки юри­дические читать?»

Но тут же одернул себя: «Это, Владимир Павлович, не твой сын.»

Так чего ты от меня хочешь?
– спросил он, насупившись.
– Чтобы я ей книжки посы­лал?

Ну. Ты.
– Сергей замялся.
– Ты тут всю жизнь живешь, а я только иногда приез­жаю. У меня тут все знакомые - менты, как и я. Да и все меня важнее и главнее. Про твоего Руслана я как будто по делу выяснял, а вот за дочь попросить не могу.

Так чего ты хочешь-то?
– рассердился Платонов.

Уверенность, что перед ним посторонний человек, скорее всего жулик, радости не при­носила. Хотя жульнического в нем было мало, точнее, не было вообще. Если бы не абсо­лютная уверенность в своей невозможности иметь детей, Владимир Павлович точно бы ему поверил.

Два дела. Может, у тебя знакомые какие-нибудь есть, чтобы помочь ей в институт поступить?
– не поднимая глаз, спросил Сергей.
– Сейчас это очень сложно, почти как раньше стало.

Так на юридический тебе, как менту, и карты в руки.

Она хочет на экономику. С точки зрения права, но все же экономика, - почти шепотом сказал «сын».
– В финансово-юридическую академию или на экономический в МГУ.

Видно было, что он очень любит свою дочь и гордится ею.

Платонов задумался. Среди людей, прошедших через его жизнь и как-то задержав­шихся в ней, был один ректор, но математического вуза, а вот экономисты? Хотя один был, даже какое-то время в советниках у Ельцина служил. Владимир Павлович непроизвольно задвигал губами.

Ты сам-то понимаешь, что сегодня только знакомства может быть мало?
– спросил он Сергея.
– Нужны, я думаю, деньги, и большие.

Как ты думаешь, - почему-то с надеждой в голосе спросил тот, - сколько попросят?

Десять, двадцать, тридцать - кто знает? В зависимости от конкурса и престижности.

Платонов в этих вопросах разбирался плохо, только слышал иногда краем уха возму­щенные родительские разговоры.

Десять, двадцать, тридцать - чего?
– с ужасом спросил «сын».

Тысяч долларов, конечно.

Не может быть, - поник Сергей.
– Таких денег мне никогда не заработать и не занять.

Ты погоди печалиться, - давай узнаем, что к чему, - попробовал подбодрить его Пла­тонов и перевел разговор: - А второе?

Что второе?
– не понял тот.

Второе дело ко мне. Ты сказал, что их два.

Второе, наверное, и не нужно, - махнул рукой «сын», - если с первым не получится.

А все же?

Я хотел тебя попросить, чтобы она пожила у тебя, пока учиться будет. В общагу ее отпускать страшно, сам знаешь, какая нынче молодежь и чем они увлекаются, а на съемную квартиру денег не хватит. Я тут узнавал, однокомнатная на окраине меньше четырехсот дол­ларов даже рот не открывай.

Все это было выпалено единым духом, почти единым словом, и, так же как и раньше, глаза были опущены в пол.

«Вот оно, - подумал Платонов, и сердце у него опустилось.
– Вся сложная комбинация затеяна, чтобы подселить ко мне незнакомую девицу. Все, к сожалению, очень просто».

Но теперь этого ничего не надо.
– «Сын» горько вздохнул.
– Отправляю ее в Архан­гельск, там всего пятнадцать тысяч в год обучение стоит. Так что выбрось все это из головы.

«Или он гениальный разводящий, или не врет.» - подумал Платонов. Он только что поймал себя на том, что хотел броситься к сыну и начать его уговаривать, чтобы тот согла­сился, чтобы Машенька пожила у него, Платонова дома.

Сергей встал, медленно убрал книгу в портфель. Владимир Павлович начал убирать со стола. Разговор, получалось, закончился, да и отношения тоже.

Теперь насчет твоей просьбы, - сказал «сын».
– Человек, который жил у Лериных дома и назывался их племянником, совсем даже не племянник в прямом смысле этого слова. Он их очень, очень дальний родственник и фамилия его - Скосырев. Руслан Скосырев.

От неожиданности Платонов уронил тарелку.

Глава 23

Как ты сказал?
– спросил он. Сергей озадаченно глядел на «отца».

Руслан.

А фамилия? Фамилию повтори.

Скосырев. Что ты кричишь? Платонов не стал убирать осколки фарфора, сел на бли­жайший стул и задумался. Похоже, дело приобретало совсем иной оборот. Не обращая вни­мания на «сына», он встал, прошел в комнату, взял бумаги историка, еще раз их просмотрел.

Да, вот помещик Сергей Скосырев судился с майором Лериным за выгон, который дол­жен был достаться ему как часть приданого за дочерью Лерина. А ее, как следует из письма, звали Варварой. И ей, как мы знаем из того же письма, достался ключ от ларца. Тогда стано­вится понятным, почему примирение в пятидесятых годах произошло по «причине выпол­нения важной миссии». Внук Лерина просто помирил ключ со шкатулкой.

И сегодня, точнее вчера, Станислав Петрович Лерин, разыскав и поселив у себя Руслана Скосырева, не просто искал и нашел наследника, чтобы передать ему ларец, он, как и его прадед, соединял его с ключом.

Не сходится.

Или это не тот Скосырев, или ключ за десятилетия был утрачен, или теория неверна. Потому что, если бы у Руслана был ключ, шкатулку бы давно открыли, а ни по пометкам на полях, но по всему образу действий Станислава Лерина ниоткуда не следует, что он знал содержимое ларца, смысл его тайны.

Платонов тяжело вздохнул - все стало ясней, но и непонятней. Что-то мелькнуло перед его глазами, и он поднял голову. Перед ним в дверях комнаты стоял «сын»:

У тебя, может, неприятности какие?
– спросил он смущенно.
– Может, я могу помочь?

«Смущенный мент, это что-то вроде „плачущего большевика" и посильнее, чем

„Фауст" Гете.» - невпопад подумал Владимир Павлович.

А что мы еще знаем про Скосырева?
– спросил он.

Скосырев Руслан Андреевич, - Сергей с готовностью достал блокнот, - тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года рождения. Семья живет в городе Екатеринбурге, где родился и сам Руслан. Последние пять лет проживал в Москве у своих дальних родствен­ников Лериных. Весной этого года поступил на первый курс факультета компьютерного дизайна Московского института маркетинга. В момент взрыва бытового газа в квартире Лериных находился в компании многочисленных однокурсников в ночном клубе «Трали- вали». По сообщению соседей поссорился с Лериными в конце весны или начале лета этого года и больше у них ни разу не показывался. Хотя тут показания не сходятся, одна соседка пояснила, что видела как-то раз Руслана в середине лета в их подъезде, - Сергей поднял глаза от блокнота.
– Но на кладбище не пришел, пащенок. Прожил пять лет у людей и даже проститься не захотел.

И где он сейчас?
– спросил Платонов и на недоуменный взгляд «сына» добавил: - Живет где?

В общежитии того же института, - Сергей заглянул в блокнот и назвал адрес на окра­ине Москвы.

Надо ехать, - грустно сказал Владимир Павлович.

Может быть, ты мне скажешь все-таки, что с тобой происходит?

Платонов поднял голову и долго рассматривал «сына». Он привык полагаться на свою интуицию и потому решился:

Только в обмен.

Не понял, - искренне не понял Сергей.