Чтение онлайн

Джерри ужасно растерялся, уже не в первый раз за этот вечер. Он почувствовал, что опять протянул руки к женщине из чужого сословия. Но он знал, что ему будет грустно, если он вот просто так отпустит ее.

— А может быть, у нас как-нибудь еще такое получится? — спросил он, держа рукой дверцу.

— Съездить поесть крабы? Вы об этом? — спросила Пэтси.

— Ну да, что-нибудь поесть, — сказал Джерри.

— Даже не знаю, — сказала Пэтси. — Но я знаю, что не буду ездить на свидания к человеку, который будет лишать Аврору Гринуей положенного ей времени и ездить на свидания ко мне.

Джерри пожалел, что женщина с пляжа в Санта-Монике не осталась в его мечтах. Чувствуя грусть и усталость, он вышел из машины.

— Это был приятный вечер, — сказал он вежливо.

— Вы — лицемер, святой отец, — сказала Пэтси и умчалась прочь.

Шишарик выучился говорить. К восторгу мамы с папой. У него был очень приятный выговор, и буквально с первых своих слов он все время говорил что-то интересное. Обычно даже законченными предложениями. Но была тут и заминка. Он не хотел разговаривать ни с кем, кроме своего единственного друга, лягушонка Кермита.

— Я — тоже лягушонок, — как-то сказал он Большой Бабуле. — Я буду жить в городе лягушек вместе с Кермитом.

Бабуля и купила ему Кермита, она же и показала ему, куда вставлять руку, чтобы тот мог говорить, двигая ртом, и после этого Шишарик с Кермитом были неразлучны. Однажды, когда он был у Бабули, он увидел своего Кермита в машинке с картинками у Бабули в спальне. У нее еще была маленькая машинка с картинками на кухне, и Рози разрешила ему смотреть ее. Сначала он изумился, увидев Кермита на машинке с картинками как раз в тот момент, когда Кермит сидел у него на руке, а он старался разговорить его, чтобы тот сказал что-нибудь Бабуле и Рози.

— Почему есть еще один Кермит? — спросил он.

— Вопрос не простой, — ответила Аврора. Теперь, когда он заговорил, она была ужасно довольна своим правнуком. — Еще один Кермит есть потому, что это вообще странный мир.

— А на этой картинке — город лягушек? — спросил Шишарик, тыча пальцем в экран.

— Кажется, да, — сказала Аврора.

— Я хочу, чтобы Кермит был один, — потребовал Шишарик. — Это должен быть только мой Кермит. — Он уже умел понимать цифры, знал, как они выглядят, и еще знал дни недели, хотя названия дней его не особенно заинтересовали. Ничего в мире не интересовало его сильней, чем его друг Кермит.

— Почему ты там? — спросил он Кермита, повернув его в машинке с картинками.

Бабуля на минутку взяла Кермита из рук Шишарика, чтобы тот смог ему ответить.

— Я — просто бедный лягушонок, и я здесь работаю, — ответил Кермит.

Когда в этот вечер Шишарик вернулся с Кермитом домой, он был немного встревожен. Ему не понравилось, что Кермит оказался таким хитреньким, что мог быть сразу в двух местах. Он не стал ничего рассказывать своим Большим, потому что они не слишком дружили с Кермитом. Им не нравилось, что Шишарик слишком часто целует и обнимает Кермита. Его Большим хотелось, чтобы он целовался и обнимался только с ними. Мама всегда хватала его, заставляла сидеть у себя на коленях и слушать сказки. Она не понимала, зачем ему вместо этого проводить время в одном из своих любимых уголков вместе с Кермитом. Их любимым местом был куст во дворе, но был и еще один укромный уголок, в шкафу. Иногда, когда мама хватала Шишарика, он начинал пинать ее, пытаясь освободиться и не сидеть у нее на коленях, чтобы вернуться в свою собственную жизнь. Но мама была сильная, и ему это не всегда удавалось. Она просто держала его так, что ноги больше не могли пинать ее. Если же он начинал кусаться, чтобы его отпустили обратно в его мир, где был город лягушек, она поднимала его на руках в воздух и смеялась. Клодия при этом тоже смеялась, но сажать Шишарика к себе на колени побаивалась.

— У папы дрожат руки, когда он читает мне сказки, — однажды сказал Кермиту Шишарик. — Неверное, он болеет.

Когда они с Кермитом разговаривали, Шишарик говорил за обоих, если только не видел, что Кермит оказался в машинке с картинками. Тогда Кермит говорил сам. Но у Шишарика в доме не было машинки с картинками, и у них в доме он сам никогда не говорил.

Шишарику хотелось, чтобы родители достали ему машинку с картинками, чтобы Кермит мог говорить сам, если захочет. Но его родители не любили машинку с картинками. Как-то раз они с Кермитом играли его кубиками с греческими буквами, и тут приехала Большая Бабуля. Она ругалась с его родителями из-за машинки с картинками, а Шишарик с Кермитом затаились и слушали.

— Мне и в голову не могло прийти, что среди моих родственников будут такие интеллектуалы, которые не позволят собственному ребенку смотреть телевизор, — сказала Большая Бабуля. — Ничего удивительного, что ему потребовалось столько времени, чтобы начать говорить. Детям нужно слышать устную речь, прежде чем они начнут говорить.

— Он слышит достаточно устной речи, — сказала Джейн, сердясь. Она собиралась плюнуть на все семейные дела и на пару часиков съездить к Клодии.

— Да, но как часто? — спросила Аврора. — У меня такое впечатление, что вы оба только тем и занимаетесь, что сидите над своими классическими текстами. Уж если вы не собираетесь разговаривать со своим собственным ребенком, вы могли бы хоть телевизор ему купить, чтобы он слушал, как говорят на его родном языке.

— Я бы рискнул, но Джейн не хочет, — сказал Тедди.

— А в чем тут риск? — поинтересовалась Аврора. — Я вот смотрю телевизор. Вы что, считаете, что я — умственно отсталая?

— Нет-нет, вы — не умственно отсталая, но ведь вам и не два годика, — сказала Джейн с некоторой злостью в голосе. — Я не хочу, чтобы Шишарик рос, глядя на все это безобразное насилие и все прочее, что теперь показывают по телевизору. Даже мультфильмы — это мусор, в котором сплошные драки и убийства.

— Ну нет, я не согласна, — запротестовала Аврора. — Пока что нам с Джонатаном одинаково нравится Кермит. По-моему, я и дня не пропускаю, чтобы не посмотреть мультики про него. То, что он говорит, вряд ли можно считать мусором и сплошным насилием.

— Исключения есть, но их слишком мало, — проворчала Джейн.

Шишарик думал, что еще немного, и мама превратится в зверя, но тут зазвонил телефон, и он побежал ответить. Папа объяснил ему, что когда все были заняты, отвечать на телефон было его делом. А сейчас он почти всегда старался сам отвечать на все звонки, даже если его Большие и не запирались в спальне. На этот раз звонила Клодия.

— Шишарик, привет! А мама дома? — спросила она.

— Я теперь живу в городе лягушек, — сказал ей Шишарик, но все же отнес телефон маме, и та начала говорить тихо-тихо. Большая Бабуля поднялась, собираясь уехать, и они с папой и Кермитом стали спускаться по ступенькам к ее машине.

Большая Бабуля подняла его на руки, несколько раз поцеловала. Она так вкусно пахла, что Шишарик ничего не имел против этого. Она поцеловала и Кермита.

— Мне нравится Большая Бабуля, — сказал Шишарик Кермиту. Они проводили Бабулю и отправились во двор, чтобы побыть вдвоем. Они сидели в траве, на Шишарике были только трусики, и трава щекотала его.

— Жалко, что она не привезла нам книжек со сказками, — сказал Кермит. — Пойди попроси ее.

Шишарик побежал к Большой Бабуле — она все еще стояла у своей машины и разговаривала с папой.

— Кермиту хочется, чтобы ты привезла нам какие-нибудь новые сказки, — сказал Шишарик, дергая бабулю за юбку. — А то у нас нет новых сказок.

— Конечно, вам нужны новые сказки, — сказала Большая Бабуля. — Обещаю, что позабочусь об этом, и очень скоро, Джонатан.

— Она зовет меня Джонатан. Это она придумала для меня, — сказал Шишарик, возвращаясь к Кермиту на колючую траву на лужайке.

— Жалко, что у меня нет самолета, — сказал Кермит. Когда их возили куда-нибудь на машине, они всегда смотрели на небо, надеясь увидеть в нем самолет.