Чтение онлайн

Вдруг почувствовав себя одинокой, Аврора попыталась представить, как она сама справилась бы с таким горем, если бы вдруг и кого-то из ее внуков убили так зверски. Она оглянулась по сторонам, чтобы увидеть хоть кого-нибудь: какого-нибудь наркомана-охранника, вроде Вилли, горюющую мать заключенного или его сестру, — кого угодно, лишь бы только с ним можно было бы поговорить, чтобы отвлечься от страшной картины, которую нарисовало ее воображение и в которой на грязном бетоне бензоколонки лежало не безжизненное тело дочери Дэнни Дека, а кого-нибудь из ее внуков.

Но вокруг никого не было, и ей пришлось сидеть и переживать, пока не вернулся Тедди.

— Мы говорили о бейсболе, — сказал он весело и завел «кадиллак». Он сразу же заметил, что бабушка огорчена сильнее, чем тогда, когда он уходил к Томми. Он не думал, что стоило так агонизировать из-за этого доктора Брукнера, конечно, если только она и в самом деле переживала из-за Брукнера. Но он ничего ей не сказал. По правде говоря, они с Томми приятно провели время — разговаривали о бейсболе, и это оказалось прекрасной темой. Хорошо, что он приехал навестить Томми в разгар бейсбольного сезона. Оба они прекрасно помнили все игры — они забыли о тюрьме, о семейных делах и занимались лишь анализом этих игр. Это было очень приятно — два брата говорили о бейсболе, как когда-то в детстве. Хоть это у них еще было, и вроде бы больше ничего и не нужно, — по крайней мере, когда он вышел из тюрьмы, у него было ощущение, что у него все еще есть брат, и он надеялся, что, вернувшись к себе в камеру, Томми будет чувствовать то же самое.

— Тебе что, так жарко? — спросил он, еще раз взглянув на бабушку. Она печалилась, и почти впервые он увидел, как она постарела. Она выглядела очень-очень старой, и это его потрясло. В конце концов, бабушка и вправду состарилась. Он был потрясен этим так сильно, что едва не помял шедший сзади пикап. Она всегда была так привлекательна, и соблазнительна, и полна энергии, что слово «старая» было эпитетом, который никак нельзя было употребить, говоря о ней. Даже Джейн никогда не стала бы употреблять этого слова применительно к бабушке.

Когда они тронулись и в машине стало гораздо прохладнее, бабуля не стала выглядеть лучше. Он не знал, как это понять, и это его тревожило. Похоже, что, пока его не было, она потеряла что-то важное — а он трепался с Томми о бейсболе. Она всегда была такая жизнелюбка, что, глядя на нее, никому и в голову не пришло бы размышлять о возрасте — он вдруг с удивлением осознал, что даже точно не знает, сколько ей лет. Еще утром она вполне могла сойти за пятидесятипятилетнюю. Сейчас же вполне тянула на все восемьдесят. Это было просто поразительно.

— Не смотри на меня так, Тедди, — сказала Аврора. — Я скоро приду в себя.

Она протянула руку к своему всегдашнему союзнику — зеркальцу над головой, но решила, что сейчас лучше оставить все, как есть. Ущерб, который она понесла, был внутреннего характера, поэтому наружная отделка не поможет. Она видела, как изумлен Тедди тем, что она была в таком угнетенном состоянии, но ничего не могла поделать с собой. У нее сейчас просто не было сил попытаться объяснить ему, что это связано с Дэнни Деком и Эммой и со всем, что происходило еще до его рождения, когда его мать была юной красавицей, невестой и совсем еще девчонкой.

— Я отвезу тебя, может быть, дома тебе станет лучше, — сказал Тедди.

— Да, — согласилась Аврора. — Я уверена, что дома мне станет лучше.

— Послушай меня, пожалуйста, — умоляла Аврора. Дело было в тот же вечер около полуночи. — Прекрати орать и выслушай меня!

— Ничего я не собираюсь прекращать, — упорствовала Рози. Она не столько орала, сколько расхаживала взад-вперед по кухне, пытаясь немного успокоиться. Время от времени она выходила из кухни и, миновав маленькую комнатку, где у них обычно происходила стирка, попадала в гараж. Тогда оттуда доносились звуки пинков по мусорным бакам, было слышно, как она колотит кулаком по машине или по стене. Потом она снова появлялась на кухне и опять начинала расхаживать взад-вперед.

— Смею ли я напомнить тебе, что именно в этой тюрьме я и была сегодня, — сказала Аврора, повышая голос. — Ничего приятного, доложу я тебе. Раскрываю газету, чтобы взглянуть на свой гороскоп, и вот, на тебе — опять трагедия.

— Да какое мне дело? Кому вообще до этого есть дело? — кричала Рози. Ни с того ни с сего она вдруг схватила со стола сахарницу и запустила ею в дверь. Та пролетела мимо комнаты для стирки и грохнулась в гараж.

— Ой-ой-ой! — вскрикнул Вилли, как только послышались звуки разлетевшейся на мелкие кусочки сахарницы. — Теперь на сахар полезут муравьи.

Он мучился сознанием того, что единственной причиной этого приступа бешенства Рози был он. Вскрылось, что он употреблял наркотики, и его уволили из тюрьмы, где он проработал больше двадцати лет. Ему самому это происшествие представлялось чем-то наподобие конца света, а тут еще конец пришел и сахарнице миссис Гринуей.

— Рози, сегодня утром, и я бы приняла любой наркотик, — снова принялась за свое Аврора. — Если бы какой-нибудь толкач, или как там это у них называется, подошел ко мне сегодня с пакетиком героина, опиума, кокаина или еще чего-нибудь, я бы точно взяла.

Швырнув сахарницу, Рози больше не чувствовала в себе прежней ярости.

— Чушь какая-то! — бросила она в ответ на заявление Авроры, хотя сказано это было без особой убежденности.

— Прости, это не чушь, это — правда, — продолжала настаивать Аврора. — Будь у меня такая возможность, я бы тоже стала зависимой от наркотиков, как бедняга Вилли. Да будь какой-нибудь наркотик под рукой прямо сейчас, я не сходя с места начала бы принимать наркотики.

— У меня есть немного, — тут же откликнулся Вилли, не подумав. В конце концов, если Рози захочет убить его или же вышвырнуть из дома, миссис Гринуей за него заступится.

— Да ты-то хоть заткнись, Вилли! — прикрикнула на него Рози, почувствовав, как в ней опять закипает гнев. — Еще одного наркомана нам в доме как раз не хватает.

— А кто ты такая, чтобы критиковать нас за наши слабости? — спросила Аврора, потрясая пальцем перед лицом Рози. — Сама-то ты вообще почти не бываешь в этой тюрьме. Ты уже два года трусливо отсиживаешься в машине, пока я хожу туда одна. Ты не представляешь себе, как там невесело. То, что случилось с дочкой Дэнни Дека, — это лишь одна из тысяч трагедий. То, что случилось с Томми, — это тоже одна из тысяч трагедий. У нас всех только эта одна трагедия, а люди, которые там работают, имеют дело со всеми трагедиями сразу. Неудивительно, что Вилли принимает наркотики, я бы позволила ему и не такое!

— А что же нам делать с сахарницей? — вмешался генерал. По правде говоря, ему не нравилось наблюдать все это. Все это немного напоминало военный совет. Он с удовольствием понаблюдал бы еще и за другими критическими ситуациями, ведь теперь только в такие моменты ему в какой-то степени еще позволялось чувствовать себя членом семьи. Обычно же, когда жизнь шла своим чередом, он был предоставлен сам себе и мог валять дурака до своего смертного часа. Трудность состояла в том, что известные ему способы валяния дурака больше не доставляли ему никакой радости.