Вечная мерзлота
Шрифт:
Агрис. О нет! Брат всегда похож на брата! Сардана, вся моя любовь — тебе! Бери! (Объятие.)
Люда. Сколько любви, сколько любви… Я жгла глаза свои, я вела вас по самым скользким уголкам этой рыбы… Я шла за чужим счастьем. Пусть так… Погреться у чужой любви. (Сворачивается калачиком у ног влюбленных, мурлычет.)
Слава (глухо). Любовь. Странное слово «любовь». Горькое слово. Я вспоминаю… вспоминаю… Любовь, где ты? Ты была? Была ли?
Боря. Перевлюблялись! Развлюблялись! О! О! Посмотрите на них! А я что-то знаю! Про вашу любовь!
Слава. Ну что, что ты знаешь?
Боря. Ни за что не скажу!
Слава. Перестань дергать моих отдыхающих!
Боря. Плевал я на твоих отдыхающих!
Слава. А хочешь чаю с вареньем?
Боря. Мне?
Слава. Тебе.
Боря. Мне одному?
Слава. Почему? Всем!
Боря. Им не давай. У них любовь. Давай с тобой одни чай будем пить. Хорошо?
Слава. Нет, Боря. С людьми надо делиться. Чай будем пить все вместе. Лучше помогай расставлять чашки.
Боря. А они на готовенькое усядутся?
Слава. Они будут украшать наш стол.
Боря. Тогда мне положи больше варенья.
Слава. Хорошо.
Все садятся пить чай.
Боря (Сардане и Агрису). Вы поженитесь, да?
Агрис. Да, Боря. И мы приглашаем тебя на свадьбу.
Люда. Я подарю вам котенка с голубыми глазами. Его будут звать Любовчик. (Плачет.)
Слава. Не плачь, Люда. Ты молода и красива. Твое счастье впереди. Нужно верить.
Имант. Рыба… любовь… (Целует воздух.) Навсегда в тебе…
Боря. Скотина, расцеловался тут… Любовь! Любовь!! У них любовь! А пока у вас любовь, она знаете что? Знаете?
Все. Ну что, Боря, что опять?
Боря. Она нас всех переваривает! Вот что!
Занавес.
Памяти Печорина
Действующие лица:
Печорин
Максим Максимыч
Казбич
Грушницкий
Мери
Вера
Княгиня Лиговская
Вернер
Драгунский Капитан
Муж Веры
Фокусник
Бела
Акробат
Акробатка
Офицеры, массовка «водяного общества», абреки
Кавказ.
Печорин. Что это?
М. М. Туча над Гуд-горою.
Печорин. Нет, вон оно все…
М. М. Это у них так солнце садится.
Печорин. Стало быть, для этих небесных красок и существует Кавказ?
М. М. А шут его знает! Порой от этих красок, сударь, выть хочется, а иной раз так за душу заберут, что с мясом отрывают.
Высокогорная тропа. Внизу пропасть. Скоро будет метель.
На тропе.
Максим Максимыч, Печорин, позже абреки.
М. М. Уж эта мне Азия! Что люди, что речки — ни в чем нельзя положиться!
Печорин. Отчего так?
М. М. Дикари! Никчемный народ. Пропащий совсем! Такой бестия, ни к обучению, ни к простейшей культуре навыка нету! Они разбойники, сударь, голыши, и веры им ни пол-столечки нету. Зато отчаянные башки, молодцы! Но и они, вы не поверите, горевать умеют! Совсем как мы!
Печорин. Быть не может! Неразвитые сердца!
М. М. Совсем не поймешь, где у них сердце, сударь, но вы простите великодушно, ежели у него, к примеру, любимого коня укра… уведут, ну — конь пропал — помрет дикарь-то.
Печорин. Я в толк не возьму, штабс-капитан, вы их хвалите или браните?
М. М. Да я и сам в толк не возьму. Жалко человека, да и все. Другому каприз — коня увести, а дикарю такая пропажа — нож в сердце.
Печорин. Дикари же, дикари! Воры!
М. М. А воры такие, сударь! Супостаты просто. Мало — табун из станицы угонит, пожжет, порежет и еще смеется, как черт какой-то.
Печорин. Озадачили вы меня совсем, штабс-капитан. Им красть дозволено, а у них — нельзя — расплачутся?
М. М. Вы, сударь, из северных холодов сюда смотрите. А здесь… вот заправский кавказец года не служил, а уж нахвастает, что он и грузин знает, и армянина-то он знает, и чечена-голыша знает, и аж закавказских татар и тех знает лучше себя самого.
Печорин. Врет?
М. М. Да он шальвары на себя напялит, забьется под чинару и кальян сосет. А ведь эти люди — дикари. И все тут.
Печорин. А стоит ли их знать?
М. М. Не понял?
Печорин. Здесь на круче степному человеку хорошо ль?
М. М. Так ведь везде Божий мир, сударь. Поверите ли, я уж десять лет на Кавказе. Десять лет. А ничего не понял!
Печорин. Помилуйте, штабс-капитан, вы по горам ведете, как заядлый кавказец!