Чтение онлайн

— Когда приступать?

Альберт улыбнулся. Профессор Стрельников важно представил:

— Наша лучшая студентка, Ксения Сергеевна Кузьмина. Ее не отдам, так как планирую отправить в аспирантуру и в будущем превратить в преподавателя своей кафедры.

Ксения покраснела, а Альберт пожал плечами:

— Давай, отец, устроим соревнование: кто перетянет девушку к себе на работу?

Расторопная, неконфликтная Ксения понравилась в фирме настолько, что сразу после госэкзаменов вышла на работу. Серпянские намекнули, что неплохо бы устроить в «Евроойл» и Гошу — чтобы жена не только ждала протекции со стороны родителей мужа, но и сама заботилась о надежной кормушке для молодой семьи. Краснея, Ксюша обратилась к Альберту с просьбой пригреть подающего надежды супруга. Альберт долго молчал, но потом почему-то согласился.

…Ксения проснулась счастливой. Обнаженная, она лежала на широкой постели, не стесняясь своей наготы, а, наоборот, гордясь ею и своим телом. Ее мужчина крепко спал, обхватив ее за талию, как будто боялся отпустить даже во сне. Ее третий мужчина. Самый дорогой, самый милый, самый хороший. «Глупый, — подумала она с нежностью. — Куда я от него денусь? Я ведь по-настоящему люблю его. Впервые в жизни!»

Люблю! Как приятно произносить это слово! Ксения улыбнулась и стала перебирать его мягкие шелковистые кудри. Даже странно, что у взрослого и очень сильного человека такие чудесные волосы. Как у ребенка…

Это некстати всплывшее слово моментально испортило настроение. Господи! Как ей хотелось родить, но после того аборта ничего не получалось. Ксюша годами ходила по врачам. Те исправно брали деньги, мучили ее очередными обследованиями, а потом с деланным сочувствием пожимали плечами:

— Ну, что вы, милочка, хотите… Не следовало вам тогда делать аборт.

Они, конечно, были правы. Не следовало. Но она сделала, в чем горько теперь раскаивалась. Она убила своего ребенка, за что и понесла заслуженное наказание. Свою жизнь с Гошей.

Зато на работу каждое утро Ксения бежала с радостью. Ей очень нравилось то, чем она занималась, было одинаково интересно и готовить договоры, и писать претензии, и вести исследования для подготовки к очередному судебному процессу.

Постепенно Ксения Кузьмина стала очень высоко котироваться как специалист и уже через год заняла должность начальника отдела. Правда, начальственному тону так и не обучилась, не командовала, а скорее просила подчиненных, без звука брала на себя лишнюю работу, с коллегами близко не сходилась, потому что где-то в глубине души по-прежнему боялась. Боялась, что обругают, что высмеют, что унизят. И потому старалась лишний раз в эмоциональный контакт ни с кем не вступать. Разве что Альберт Николаевич временами вызывал ее к себе, интересовался проблемами, подсказывал, как поступить в спорной ситуации. Или, зная Ксюшину стеснительность, сам регулировал их.

Гоша, с одной стороны, радовался, что жена стала больше зарабатывать, но с другой, ревновал к ее успехам. Первое время на фирме он всем нравился — Серпянский действительно, когда хотел, был очень обаятельным человеком. Но ему не хватало дотошности, без чего довольно трудно продвинуться в такой серьезной и трудоемкой профессии, как юриспруденция.

Его гораздо больше привлекали шумные компании, походы с такими же, как он, молодыми ребятами в бары, в спортзалы и прочие приятные способы провести время. Гоша наслаждался жизнью, но на службе относиться к нему стали прохладно, понимая, что работник он более чем слабый.

И внешне он стал уже не таким привлекательным, как прежде. Очарование юности быстро прошло, Гоша прибавил в весе, волосы чуть потускнели, иногда казалось, что он забыл вымыть голову. Конечно, это были наветы, о себе он по-прежнему заботился прилежно, если не сказать с упоением. Что-что, а цену он себе знал! Поэтому к жене начал придираться с удвоенной силой, вымещая на ней свое недовольство. К тому же Ксюша зарабатывала гораздо больше, что тоже действовало вальяжному супругу на нервы. Правда, выход из положения он нашел довольно быстро: потребовал, чтобы все деньги она отдавала ему как главе семьи. Протестовать Ксения не посмела.

Гоша же с увлечением тратил семейный бюджет на дорогую одежду и обувь, развлечения, рестораны, Ксюше выдавал на расходы мизерные суммы, бдительно отслеживая, чтобы она не покупала себе ничего модного и красивого. Нечего баловать бабу, пусть знает свое место.

Жена молчала и терпела, что выводило Серпянского из себя еще больше. Ну что за тупица, прости Господи! Не женщина, а половая тряпка! Вытираешь об нее ноги, а она еще просит за это прощения! Поделом ей…

И тут Гоша совершил ошибку.

Дурную шутку с ним сыграл, как это часто водится в нашей жизни, зеленый змий. Гоша частенько выпивал с приятелями и незаметно для себя втянулся. Алкоголиком он не был, но без спиртного, хотя бы без пары бутылок пива, жизни себе уже не мыслил.

Однажды он перебрал и явился домой, так сказать, «на бровях». Ксения молча стала помогать мужу разоблачиться, что рассмешило его до колик. Гоша сел на коврик в прихожей и, пьяно ухмыляясь, глумливо бросил:

— Дура!

— Гоша, не надо. Раздевайся и ложись спать.

— А я не хочу спать! Ишь, раскомандовалась! Спа-ать! — передразнил он жену.

— Встань, пожалуйста. Костюм испачкал!

— Так почисть! Для того я на тебе, дуре, и женился!

Глаза Ксении наполнились слезами, на щеках выступили некрасивые пятна. Гоша засмеялся:

— Что? Съела? Терпи. Думала, я по неземной любви тебя под венец повел? Идиотка! Просто у меня неприятности были, требовалось срочно в загс… Вот про тебя и вспомнили. Знали, что ты дура бесхребетная!

Гоша поднялся, шатаясь, побрел по коридору, вошел в спальню и рухнул на постель. Он даже не почувствовал, как жена укрыла его одеялом. Привычным движением поправив подушку, Ксюша опустилась в кресло и долго смотрела на мужа. Впервые в ее глазах блеснули не слезы, а решимость. Зерно было посеяно. Она решила отомстить.

Вечеринка затянулась. Альберт Николаевич не отходил от Ксении. Она наслаждалась его обществом и восхищенными взглядами других мужчин, танцевала без устали, против обыкновения выпила немного вина и впервые в жизни спокойно и весело, на равных разговаривала с коллегами, не боясь, что ее оборвут какой-то резкой бесцеремонной тирадой.

Но к концу вечера хорошее настроение стало портиться. Ксюша с тревогой задумалась, что же ей делать дальше. Идти домой нельзя. Взбешенный Гоша способен на жестокость, это она знала назубок. Искать помощи у матери с бабушкой бессмысленно. Они наверняка будут возмущены ее поведением. На что-то, кроме гневной отповеди, рассчитывать глупо.

Позвоню Милке, решила Ксения. Это единственный близкий человек, который безусловно встанет на ее сторону. Но где искать подругу субботним вечером? Почти наверняка она у одного из своих бесчисленных любовников. Значит, телефон выключен. Больше всего Милка не любит, когда ей мешают заниматься любовью. Как она авторитетно утверждала, это исключительно вредно для здоровья — и физического, и психического.

Ксюша так глубоко погрузилась в свои невеселые мысли, что не сразу услышала спокойный голос Альберта Николаевича: