Чтение онлайн

Где-то две недели назад к нам присоединилась ещё одна группа выживших, состоявшая из девяти человек. Среди них не обнаружилось никого с судоходными квалификациями, но зато нашёлся электрик-слаботочник, Семён Михайлович. Пусть он не шарит в электрике сухогруза, но имеет общее представление, что уже не бесполезно.

Мы ездили в Зеленодольск ещё четыре раза, причём дважды с нами отправлялись Леопольд и Тимур, которые точно знали, что нам нужно.

Сильно лучше от этого наше судно не стало, но зато, в конце концов, оно было приведено к готовности к эксплуатации.

То, что у нас точно будет своё речное судно, стало окончательно понятно ещё в десятых числах этого месяца, поэтому Проф отправил технические группы на шлюзы.

Там своя отдельная история, с этими шлюзами — Фазан, Фура и Галя ездили в Балаково, где быстро поняли, что там нужна мощная энергетика, чтобы шлюзы вновь заработали.

В Волгограде нашлись разбирающиеся люди, которых включили в технические группы — группа с Фазаном, Палкой и Фурой направилась в Тольятти, а группа с Бубном и Майонезом поехала в Балаково.

На обороне крепости «Хилтон» остались Проф и Череп. Последний — это новый КДшник, имя которого сейчас на слуху у всех волгоградцев…

Он был обычным мужиком сорока трёх лет, выживавшим в Волгодонске, в составе группы Майонеза. Но одним вечером, тринадцатого марта, он курил на балконе своего номера и перед его глазами вдруг возник интерфейс.

Подробностей о его способности я не знаю, но мне сказали, что он выбрал что-то, связанное с наращиванием временной брони, как у черепах — оценка показывает, что даже на начальном уровне способность позволяет удерживать не бронебойные пули калибра 9x18 миллиметров.

Нарк сообщил мне, что роговые наросты защищают не всю поверхность тела Черепа, но потенциал у способности есть.

В общем, у нас есть основания надеяться, что мы пройдём через шлюзы. Но сперва нужно добыть дроны…

«М-да, печальное зрелище», — подумал я, рассматривая судно и остров, проплывающие мимо нас.

Корпус судна деформирован и разорван, в трюме, скорее всего, вода, а это значит, что большая часть возможных ценностей уже уничтожена.

Никаких признаков тепла ни на судне, ни на острове.

— Долго ещё идти? — спросил я у Тимура.

Леопольд уже объяснил мне, что плавает говно, а речные суда ходят.

— Около двух часов, — ответил мне Тимур.

— Как наши пассажиры? — задал я следующий вопрос.

Путь проходит гладко — даже как-то слишком. Лишь пару раз в корпус сухогруза кто-то бился башкой, но это быстро прошло. Ещё кто-то царапал его когтями, но стали глубоко насрать на когти речных обитателей.

Но это свидетельство того, что в реках людям совсем нечего делать, потому что там до сих пор живёт кто-то хищный.

Черепахи ещё должны быть в спячке, а остальных обитателей рек мы, вроде как, не очень боимся.

— Все напряжены — никому не нравится идея высаживаться в незнакомый город, — честно ответил мне Тимур.

— Да мы всё предварительно разведаем, — ободряюще улыбнулся я. — Если окажется, что там слишком опасно, никто из вас не сойдёт на берег, пока мы не зачистим местность.

— Хорошо… — кивнул он.

Всё должно пройти гладко — я на это надеюсь.

По берегам Камы шастают собаки-мутанты, давно не виденные мною лютики, а также один броник. Они бы и рады добраться до нас, но в воду не лезут, потому что хорошо понимают, что тогда будет.

Судно медленно идёт по реке, создавая шум и привлекая внимание сильнее, чем стрельба из автомата. Работа движка, вонь дизеля, само по себе движение этой махины по речной глади — это, с некоторых пор, очень необычно для этих мест…

«С этой встречающей делегацией нужно будет что-то делать», — подумал я, посмотрев на пса, стоящего на речном причале.

У местных зверей, как я понимаю, действует ратифицированное всеми сторонами невнятное перемирие — иногда они атакуют друг друга, но без особого фанатизма. Стаи лютиков, как правило, малочисленны, поэтому предпочитают уходить от собак, когда те пытаются к ним приблизиться.

Броник же вообще держится в стороне от обеих групп собачьих, но проявляет явную заинтересованность судном, поэтому не уходит слишком далеко.

«Голодное время», — подумал я, поглаживая ствольную коробку РПК-74. — «Надо бы выклянчить у Профа ПКМ или аналог».

Смотрю на псину, а та смотрит на меня.

От нашего сухогруза, буквально, воняет беззащитными людьми. Уверен, что все эти твари на берегах считают настоящим преступлением не попытаться добраться до них.

— Это что за населённый пункт? — кивнул я в сторону массивов частных домов по правому борту от нас.

— Это СНТ «Спутник», — ответил Тимур.

— Понятно… — кивнул я.

Там сейчас тихо кипит жизнь — несколько десятков тёплых точек носятся между частными домами, двигаясь вслед за нами.

Это не люди, конечно же — больше похоже на собак-мутантов.

— Обед готов, — сообщила вышедшая на палубу Элеонора и потрясла алюминиевым котелком.

— Давай сюда, — улыбнулся я и вытащил из подсумка ложку.

Очень скоро мне высаживаться на берег, поэтому нужно подкрепиться.

С аппетитом жую гречку с мясом косули. Из-за электроразряда, прошедшего через тело этой твари, мясо получилось странным на вкус. Вроде нормально, есть можно, но необычно…

— Спасибо, — вернул я Элеоноре пустой котелок.

Она улыбнулась и ушла внутрь.

— Пиздец ты жрёшь, — произнёс Тимур.

— А как ты хотел? — усмехнулся я. — Мне нужно очень много калорий.

Около двух килограммов гречки и мяса хорошо устроились у меня в желудке и почти сразу начали делиться со мной своей энергией.

— Возможно, если тебе повезёт, тоже станешь КДшником, — сказал я. — Тогда советую качаться с балансом — не считай какие-то характеристики малоценными, потому что это ошибка.

— Вряд ли я стану КДшником, — покачал головой Тимур.

— Никто не знает, как и почему это происходит, — возразил я. — Но мы точно знаем, что это не какая-то херня, происходившая только в первый месяц с начала зоошизы. Это какой-то рандом, законы которого мы не понимаем.

Тимур пожал плечами и уставился на берег.

— А чего ты такой добренький, Студик? — спросил он вдруг.

— В смысле? — нахмурился я.

— Ну, подбадриваешь меня, мотивируешь, советы даёшь… — объяснил он. — Нетипично для КДшника.