Чтение онлайн

Погрузка продолжилась.

У нас в распоряжении целых шесть фур, поэтому нам нужно, ориентировочно, ещё четыре рейса, чтобы вывезти остатки дронов и комплектующих.

Мы ведь ещё и заводские линии почистили, а также склады компонентов, поэтому есть ненулевые шансы, что мы везём что-то, из чего можно будет собрать полноценные дроны.

И это тонны разных хреновин, которые мы грузим на палеты, а затем вытаскиваем их на рохлях и загружаем в фуры.

Я со Щекой обеспечиваю боевое охранение, а Вин и два десятка добровольцев быстро грузят трофеи во все шесть фур одновременно.

Вновь забираюсь на крышу здания и продолжаю пристально рассматривать местность.

Эти псы — первые, кто решил связаться с нами, но они, как мне кажется, не последние твари, которые нагрянут сюда. Мы ведь стреляли, поэтому более опасные противники, возможно, уже спешат к нам.

«Черепахи скоро выйдут из спячки», — подумал я. — «Хреново».

Погрузка продолжалась следующие четыре часа — люди очень устали, но фуры были загружены лишь на три четверти.

— Отдых два часа! — приказал я. — Правила какие?!

— По территории не разбредаться, в непонятные места не заходить, не орать, срать и ссать в отведённом месте, — перечислила Людмила, одна из добровольцев.

— Правильно — приступайте! — улыбнулся я. — Щека, я на погрузку, а ты на крышу!

— Принял, понял! — ответил он и закинул СВТ-40 на плечо.

Все «Герани-2» уже на сухогрузе, но есть ещё некоторое количество дронов помельче и четыре здоровых дрона, о которых Ронин, услышавший описание, сказал, что это тактические ударные БПЛА типа «Луч». Старинное изобретение, конца 00-х годов, но до сих пор актуальное, а в нынешних условиях так совсем актуальное.

Мы их берём, 100%, но это дополнительные поездки.

Выкатываю на улицу рохлю с палетой, заставленной коробками с электронными компонентами и начинаю грузить эти коробки в фуру.

Вин сидит у дверей и курит, а Щека стоит на крыше и пырится по сторонам.

Два часа проходят почти незаметно — монотонная и ненапряжная работа отупляет.

С одной стороны, хорошо, что нихрена не происходит, а с другой, последние сутки — это капец как скучно. Пара интересных эпизодов, а в основном погрузка-разгрузка, дорога туда-сюда, завтрак-обед-ужин, сон…

Когда перерыв был окончен, я вновь забрался на крышу, а Щека ушёл ближе к КПП.

Лишь к семи вечера добровольцы загрузили последнюю фуру. Пока они её загружали, я колебался — хотелось убраться отсюда до темноты. Ночь — она всё так же, как и десять тысяч лет назад, темна и полна ужаса…

Для меня, конечно, она сера и бела, но остальные не могут видеть в темноте.

Грузимся по машинам и едем к «Волго-Дону».

— Разгружаемся, а потом отдых, — сказал я. — Ещё четыре рейса и идём домой!

*Российская Федерация, Самарская область, город Тольятти, 4 апреля 2027 года*

— Вон там! — указал я.

В воде проплывает гигантская черепаха. Видимо, её взбудоражили незнакомые или едва-едва знакомые звуки — движок гудит, винты гребут, а черепаха в недоумении.

Беру в руки РПГ-18, который держу рядом на случай, если за нами погонится что-то вроде черепахи.

Но эта тварь спешила прочь, причём очень быстро.

— Похоже, что вспомнила молодость, — произнёс Тимур, подошедший к борту.

— Не понял, — признался я.

— Она же когда-то была маленькой, ведь так? — спросил Тимур. — Наверное, в молодости она уже встречала речные судна и они её очень пугали, поэтому у неё выработался инстинкт, что при таких звуках нужно убираться подальше.

— Возможно, — пожал я плечами. — В черепашьей психологии не разбираюсь.

— Так вы в Волгограде успешно валите их? — спросил он. — Из гранатомётов?

— Нет, конечно, ха-ха! — рассмеялся я. — Из ПТРС-41 или КПВТ. А если ситуация критическая и нет другого выхода, то тротилом или гранатами.

— А как же способности? — нахмурился Тимур.

— А кушать её потом как? — задал я вопрос. — У нас есть убойные способности, но у Щеки, например, его жировая херота делает мясо непригодным в пищу, даже для других зверей. Та же ерунда и у Лапши. Поэтому мы убиваем черепах экологически чистыми средствами — в основном патронами 14,5x114 миллиметров…

— Тогда понятно, — кивнул Тимур. — Значит, у вас есть пулемёты?

— Есть, — улыбнулся я. — А ты зачем всё это узнаешь?

— Просто хочу знать, насколько вы серьёзные люди, — пожал он плечами.

— То, что мы подготовили и осуществили дальний рейд за дронами — это для тебя шутка какая-то? — спросил я, нахмурившись.

— Ну, ваш первоначальный план был так себе, — ответил он. — Вы бы перевозили их по суше минимум полгода. И каждый рейс был бы высокорисковым.

— Мы же не знали, что их будет так много, — пожал я плечами. — Мы вообще не были уверены, что там есть хоть что-то. Но, да, по суше мы бы возили их долго.

— Вам повезло, что нашлись мы, — усмехнулся Тимур.

— Нет, это вам повезло, что я нашёл вас всех, — поправил я его. — Этот win-win стал возможен только потому, что я вышел на Ильдара, а тот навёл меня на Леопольда, а тот навёл меня на тебя. Я собрал вас вместе и мы заняли этот сухогруз. Ключевой элемент, который вообще сделал всё это возможным — мои обаяние и коммуникабельность, ха-ха-ха!

— Значит, нам всем повезло, ха-ха-ха… — посмеялся Тимур. — Да, надеюсь, что в Волгограде у вас всё так, как ты описывал.

— Возможно, там стало даже лучше, чем было, — сказал я на это. — Проф точно не сидел на месте и готовился к обороне.

Мы поставили всех выживших перед фактом: мы ведём войну, самая горячая фаза которой начнётся во второй половине весны. Но недовольства и возмущения в ответ мы не услышали, потому что сейчас время такое, что в мёртвом городе, посреди зверья, гораздо хуже. А в Волгограде невыносимо тяжёлый люкс: электричество, вода, тепло, комфорт, некоторые конституционные права и трёхразовое питание.

— А чего вы схлестнулись-то? — спросил Тимур.

— Тупая история, — вздохнул я. — Мы лутали Волгодонск — вернее, охотились там на зверей. Поставили колонки и начали шуметь, чтобы привлечь зверьё. А пришли дяди с автоматами.

— Безумцы… — покачал головой Тимур. — И что дальше?

— А дальше мы заняли оборону, а Проф вышел к ним, чтобы провести переговоры, — ответил я. — Но ему выстрелили в башку и началась перестрелка.

— Но Проф ведь живой… — нахмурился он.

— Да, пуля пробила шлем, но застряла в черепе, — кивнул я. — Дурачком он от этого не стал, но очень многое понял в этой жизни.