Чтение онлайн

Поднимаю с земли щиток, которым Улыбашка не так давно прикрывала свой «купюроприёмник». Он у неё толще, чем те, что я встречал до этого — видимо, приспособление к возросшим калибрам, которыми по ней дубасили.

Я ведь, пока она висела и вытекала на грунт, внимательно рассмотрел панцирь Улыбашки и обнаружил ряд интересных артефактов.

Какие-то люди, явно, пытались убить её: среди металлизированной шерсти фронтальной части панциря мною обнаружены смятые пули калибра 12,7 миллиметров, в количестве четырех штук — похоже, что кто-то пытался попасть ей в «купюроприёмник», но безуспешно.

Также я обнаружил в кормовой части панциря следы от воздействия кумулятивной струи, то есть, минимум один раз, по ней попадали из гранатомёта или засаживали ей в жопу FPV-дрон с кумулятивным боеприпасом.

Но Улыбашка пережила всё это, а вот охотники, скорее всего, не пережили, так как таков закон этого мира — кто-то обязательно умрёт…

Панцирь может рассказать о черепахе очень многое, но я не стал вдаваться в подробности — всё это уже не очень-то и важно, ведь она мертва, а я и Муравей живы.

— И вот так вы живёте, да? — спросила какая-то женщина, завороженным взглядом смотрящая на Улыбашку.

Она носит грязный ватник цвета хаки, ватные штаны и кирзовые сапоги, а на голове у неё шапка-ушанка — облик типичный для местных, потому что это вершина практичности.

Волосы у неё коротко стрижены, не длиннее сантиметра — обусловлено гигиеной.

Такие уж тут веяния моды…

— А что не так? — спросил я вместо ответа. — В смысле, шикарно, безопасно, сыто и довольно?

— Нет, — покачав головой, ответила женщина. — Вы только что съездили неизвестно куда, неизвестно как выследили гигантскую черепаху, убили её, а теперь твой друг отлёживается дома у Хвоща, а ты объясняешь нам, как правильно вскрывать панцирь черепахи. У вас это нормально?

— А чего ненормального-то? — нахмурившись, спросил я.

У меня начало формироваться примерное понимание, что именно не так, по мнению местных: у них КДшники стараются не частить с рейдами, потому что это смертельно опасно, а нормальные люди вынуждены ходить на «собирательство», постоянно неся потери.

Судьба — врагу не пожелаешь…

И тут заявляются какие-то два непонятных хуя, которые сначала привозят свыше полутонны медвежатины, затем дохрена волчатины, а теперь вообще привезли здоровенную черепаху.

— Да, у нас это нормально, — сказал я. — У нас КДшники постоянно ходят в рейды, охотничьи или мародёрские, а нормальные люди никуда не ходят, но работают на фермах или в мастерских. Да вы всё и сами видели в роликах. Хотя лучше будет увидеть всё своими глазами один раз, чем тысячу раз услышать от меня. Ладно, не будем терять время — показываю, как нужно вскрывать черепаший панцирь…

Поднимаю с земли кувалду и зубило, примериваюсь к панцирю и наношу первый удар.

— За работу, товарищи! — призвал я остальных рабочих. — Надо закончить сегодня, а то стухнет нахрен и ворон привлечёт!

Без болгарки дело шло гораздо медленнее, чем я ожидал, поэтому я убил около полутора часов на то, чтобы выдолбить примерно полметра «шва» панциря.

— Ну, примерно в таком духе, — заключил я, передав зубило и кувалду какому-то пацану лет пятнадцати.

Оставляю рабочих заниматься Улыбашкой, а сам иду в ЖК.

В квартире Хвоща обнаружилась сходка местных лидеров, которые расселись в гостиной, на стульях и табуретках, слушая речь Профа, доносящуюся из динамиков.

— … и эти условия едины для всех, — вещал тот. — Чеканка золотых монет — это монопольная прерогатива государства, поэтому за фальшивомонетничество, Уголовным Кодексом Фронтира предусмотрена смертная казнь.

«А, понятно…» — осмыслил я услышанное. — «В первые дни пояснял за права, а теперь поясняет за обязанности».

Я думаю, сегодня местные лидеры поймут, что выражение «мягко стелет» верно только в отношении первой части разглагольствований Профа, а всю жесть он оставил напоследок.

Прохожу через гостиную и захожу в спальню, где на кровати развалился Муравей, покуривающий одноразку со вкусом барбариса.

— Чё как? — спросил я, сев в кресло рядом с кроватью.

Через закрытую дверь доносится тихий, но твёрдый голос Профа, а со стороны окна слышатся ритмичные удары кувалд.

— Слишком приторно, — пожаловался Муравей. — Надо было брать другую в запас…

— Надо было лучше прятать основную дудку, — сказал я на это.

Его одноразка, которой он рассчитывал пробавляться весь наш рейд, приказала долго жить — она не перенесла удара панцирем Улыбашки и сломалась пополам.

— Сколько ещё форсрегениться? — спросил я.

— Ну, пишет, что два дня, — ответил Муравей.

Его очень сильно потрепало, с повреждением практически каждого внутреннего органа — внутренние кровотечения, раздробленные рёбра, вмявшийся в плоть хитин и так далее.

Если бы я не оказал ему первую помощь, он бы скопытился с вероятностью 100% — у него дважды включался таймер.

Но всё позади, так как я дважды затормозил таймер с помощью медикаментов, а дальше его организм начал укладываться в дедлайны и теперь нужно лишь ждать.

— Надо подумать о распределении статы, — сказал я ему.

За победу над Улыбашкой он заработал 21 левел, то есть, мой календарно-тематический план выполняется с опережением. Всё-таки, я охуительный педагог, потому что Муравей почти достиг соточки, а это уже совершенно другой уровень боеспособности КДшника.

— У тебя нет особых вариантов, поэтому придётся добить до капа «Термоконтроль» и «Экстракцию энергии», — продолжил я, глядя на его стату на экране телефона. — Остаток можно раскидать в «Объём» и «Аппетит», чтобы уравнять их.

— А «Энергетический уровень»? — спросил Муравей.

— Неактуально, пока что, — ответил я на это. — Пока лежишь, отжирайся — сегодня на ужин наваристый черепаховый суп. Как оклемаешься и пройдёшь усилки, пойдём за Кабаном — нужно покончить с этой тварью и возвращаться в Волгоград.

— С Кабаном тоже мне помогать не будешь? — поинтересовался он.

— Разумеется! — воскликнул я. — Бразильская система, бро! Где бы ты был сейчас, если бы я нянчился с тобой?

— Ну, да… — согласился он. — Но хотелось бы чувствовать, что тебя прикроют…

— Нет такой опции, Муравей, — отрезал я. — Если по-хорошему, тебе вообще следовало ходить в соло-рейды, как я когда-то. Вот это настоящая прокачка — там любой неверный мувмент (1) может привести к смерти, а за такое интерфейс награждает очень щедро!