Чтение онлайн

Зуфар чуть не задохся. Отвратительный голос, отвратительный человек этот Юсуф Ади. Странно. Джаббар ибн-Салман промолчал. Почему он ничего не говорит? Или так надо? Или он испытывает Юсуфа Ади?

Но всем своим видом и Юсуф Ади и Джаббар ибн-Салман показывали, что они ждут ответа.

– Матерый волк посылает вперед молодых, годовалых волков, пробормотал Зуфар.
– Так у нас в степи. Когда молодые псы, хранители отары, и молодые волки изнуряют свои силы в драке, приходит матерый волк и выбирает овечку по вкусу...

Юсуф Ади таял от восторга. Какой у него умница правнук! Араб вел себя сдержанно.

– Ты умеешь стрелять?
– спросил он.

– На сто шагов из двустволки я попаду дробинкой в глаз лисе! воскликнул Зуфар.
– Шкурка останется целой...

– А ездить верхом?

– Спросите в Хорезме у тех, кто не сумел удержать на седле козла во время козлодрания, - не без наивного хвастовства ответил хивинец.

– А искать и находить?

– Разве мы пришли в этот мир, чтобы смотреть, но не пользоваться?

– Клянусь головой вашего правнука, господин Юсуф Ади, он для вас дар божий. Он вполне подойдет...

И хоть Зуфар понятия не имел, для чего он подойдет, стало ясно: предстоит ехать, и на этот раз через границу, в Туркмению. В душе Зуфар ликовал. Он возвращался на родину.

Зуфар уже не думал больше о тайных лазах, тропинке, ночном бегстве...

Правда, ибн-Салман тут же разочаровал Зуфара. Он не пожелал посвящать его в подробности. Он приказал только готовить хурджуны и коней.

Он вышел и скоро вернулся совершенно преображенным. Вместо арабского бурнуса и куфии - головного платка - он облачился в черный халат почти до пят и обмотал голову чалмой. Зуфар усмехнулся.

– Чего вы смеетесь?
– рассердился Джаббар ибн-Салман.

– И вы хотите в такой чалме... по Туркменской степи?

Зуфар едва сдерживал смех.

– Ты непочтителен, сынок, - вмешался добродушно Юсуф Ади.
– Когда господин спрашивает у раба совета, тот от радости раздувается и одежда не вмещает его... Из угождения господину не грех и пожертвовать своей головой.

– Хорошо, - сказал ибн-Салман, - пусть посмеется. Молодости свойствен смех... Дайте ему быстрого коня из своей конюшни, чтобы он не отстал от моего "араба", и на рассвете - в путь...

– Извините... я смеялся...
– проговорил наконец Зуфар, - а дело серьезное. В пустыне неспокойно. В вашей одежде... на чистокровных конях... Да мы и до первого колодца не доедем: или калтаманы пристрелят, или русские пограничники.

Зуфар помянул пограничников нарочно. Он хотел слышать, что на это скажет араб.

– Что ты предлагаешь?
– сухо спросил Джаббар ибн-Салман. Напоминание о пограничниках он пропустил мимо ушей.

– Текинские папахи, халаты... Никакого оружия... Простые рабочие лошади. Еще лучше пешком... Только, боюсь, вам придется трудно.

Увидев, что Джаббар ибн-Салман мрачнеет, хозяин дома вмешался в спор, и очень своеобразно. Он схватил большой отделанный серебром сосуд и разлил в кофейные чашечки янтарную жидкость.

– Нет, - резко отказался араб.

– Закон ислама?
– спросил Юсуф Ади.
– Закон запрещает виноградное вино, а в кувшине французский коньяк...

– Нет.

– Клянусь семью шейхами Баальбека, это хорошо! Пейте!
– Юсуф Ади уже успел выпить, и глаза его пьяно блестели.
– Разве дьяволы не пьют вино?

– Дьяволы?
– удивился Ибн-Салман. Светлые брови его приподнялись.

– Мы, йезиды, поклоняемся дьяволу, ох, опять проговорился, Мелек Таусу, а разве ты не поклоняешься тоже английскому дьяволу в шлеме и с пикой на золотых соверенах... Святому Георгию... Ваш дьявол - золото... Дьявол...

Ибн-Салман смотрел на Юсуфа Ади все мрачнее, но к коньяку не притронулся. Зуфар не отказался. В холодные зимние ночи на нефтеналивной барже матросы согревались спиртом после вахты - аральский "норд-ост" невозможно выдержать, особенно когда на судне негде погреться и нельзя даже спичкой чиркнуть. Он выпил самую малость, но ему сделалось жарко и весело. Теперь все казалось легко и просто. Он уже чувствовал себя дома, в Хазараспе. Хватит с него заграничной жизни. Завтра он уже не будет дрожать при слове "жандарм", завтра... Да здравствует завтра!

Но внезапно в комнате появился новый гость, и веселость Зуфара как рукой сняло. Если бы не опьянение, вероятно, он бы испугался.

Зуфар узнал в вошедшем невообразимо толстом, с заплывшими жиром глазками персе господина Океана Знаний, управляющего финансами Хорасанской провинции и друга начальника жандармерии Мешхеда.

Юсуф Ади был пьян и порол несусветную чушь.

– А, Океан Знаний, пожаловал-таки?
– спросил старец и захихикал. Настоящий дурак... несравненный дурак, а вот какой себе титул придумал. Океан... ха... ха...

– Горбан Юсуф Ади, - изысканно вежливо ответил чиновник и поклонился, - осмелюсь напомнить вам о просьбе их превосходительства. Все сроки уплаты прошли...

Тут глаза Океана Знаний остановились на Зуфаре и округлились. Но он не успел отдать себе отчета, почему этот большевик сидит в гостиной келатского хана, потому что Юсуф Ади встал и, подойдя вплотную, бросил чиновнику в лицо:

– Пусть твоя долготерпеливая корова, господин губернатор, поцелует меня в зад!

– Неслыханно!.. Оскорбление высокой персоны! И потом: вы не платите налогов целых пять лет... А где сборы с двухсот пятидесяти пудов опиума? А куда вы сплавили опиум? А?

– Ни одного крана ты не увидишь от меня, ты, царь всех цифр!

– Вы пожалеете об этом. Кто же не знает, что на контрабанде опиума Юсуф Ади имеет миллионы.

Чиновник произносил деревянным голосом эти слова. Он смотрел на Зуфара и думал о Зуфаре.

– Ты со своим великим мудрецом губернатором весьма горазд считать в чужих сундуках... Посчитайте лучше, сколько вы нахапали взятками.

– Где ваша благодарность? Подряд на постройку дороги кто вам устроил? Я устроил.

– Примазаться захотел. Вот тебе!
– и Юсуф Ади показал чиновнику дулю.

В отчаянии Зуфар думал: "Сейчас толстяк закричит: "Вот он, большевик! Хватайте его". Что же делать?.. Что же делать?"

А Юсуф Ади рычал:

– Еще старый шах дал мне грамоту. В ней написано: "Никто, кроме солнца и луны, не коснется его дома". Никаких налогов. Убирайся, прохвост! Ты забыл, сколько туманов я сунул тебе в руку в прошлый раз. Клянусь Петухом, клянусь Павлином, дьяволом, Мухаммедом, аллахом, если ты не оставишь меня в покое...

Океан Знаний многозначительно поглядел на Зуфара и хихикнул. Видимо, план уже созрел в его голове. Он потер ручки и снова хихикнул.