Чтение онлайн

Опять Петр Кузьмич... Но дядюшка Непес не пожелал объяснять что-нибудь. Он требовал, чтобы Зуфар-штурман снял пароход с мели и чтобы сделал это Зуфар сейчас же, еще до рассвета. А как он мог сделать, когда сам капитан Непес не знал точно, где они находятся? Река же Аму-Дарья, пожалуй, самая неспокойная из рек земного шара: там, где сегодня надежный, глубокий фарватер, через час и пол-аршина воды не наберется. А там, где еще вчера зеленел тугаем остров, сегодня безбрежная гладь желтой воды, и плыви себе спокойно. Капитан Непес старый, опытный капитан. Он привел пароход к Бурдалыку вслепую, не обращая внимания на тьму и ночь. Верил реке, а река его подвела.

– У нас груз... А на берегу калтаманы. Плохо!
– сказал капитан Непес.

Река катила во тьме свои воды. Река, казалось, течет прямо в черную бездну небес, изливающую на землю прохладу далеких звездных миров. Зуфар, и как чабан и как штурман, разбирался в звездном хозяйстве неба не хуже, чем в колодцах пустыни. Он долго смотрел на Млечный Путь, на Большую Медведицу и на Полярную звезду. Он долго вдыхал в себя ветер, дувший из пустыни и дышавший запахами жженой глины. Горечь и усталость скитаний последних недель исчезли точно дым. Зуфар расправил плечи и вздохнул полной грудью. Он перестал чувствовать себя несчастным, гонимым пленником. Он опять был речным штурманом, самостоятельным, решительным, энергичным, знающим Аму-Дарью, как дворик родного дома в Хазараспе, где его вырастила бабушка. Он поднялся в штурвальную и сказал Непесу:

– Вступаю на вахту... Поднимай пары, капитан!..

Он вглядывался в два-три едва теплившихся где-то в ночи крошечных огонька. Не огоньки - искорки.

– Товарищ капитан, у тебя не бензовоз. Пароход у тебя. Зачем завел ты его в арык мельника Шадмана? Конечно, внуки Шадмана могут пускать свои кораблики здесь. А вот твой пароход никак не поместится.

– Глупости! Откуда взяться здесь мельнику Шадману?
– попытался возмутиться Непес.

Но Зуфар не дал ему говорить.

– Подымай пары, капитан. Буди команду! Тащи шесты! Будем толкать!

– Куда толкать? Кругом мель, - ворчал Непес.

– Немного толкать! Три сажени толкать, а там глубоко. Большой бухарский минарет на дно поставь - верхушки над водой не увидим... Шесты тащите.

Он командовал. Бодро и весело по-штурмански разносился его голос по глади реки. Густо заревел гудок парохода, и эхо его рева отдавалось в тугаях и камышовых плавнях...

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Когда твердокаменный перестанет

быть твердокаменным, и из камней

пустыни потечет вода.

М а н с у р Х и в а л и

Крик перепугал капитана Непеса, и он помянул даже имя аллаха, чего не делал уже давно. Зуфар вскочил и выглянул на палубу, но что разглядишь, когда снаружи "разлиты чернила ночи", как высокопарно и обязательно изрек бы восточный поэт. Перед рассветом бывает особенно темно. И все же, когда глаза привыкли к темноте, Зуфар разглядел прижавшуюся к борту фигуру женщины. Закутанная во что-то вроде шали, она казалась неуклюжим черным кулем.

Женщина не издавала ни звука. Зуфар старался рассмотреть чуть белевшее во тьме лицо женщины. Вода шумела и плескалась за бортом. Пароход уже несколько часов шел полным ходом.

Преодолевая дрожь, вызванную криком, Зуфар неуверенно спросил:

– Кричали? Вы кричали?

Куль зашевелился. Из куля послышался приглушенный стон.

Зуфар осмелел и шагнул вперед:

– Значит, вы кричали?

– Это пассажирка-персиянка, - проговорил вышедший из каюты капитан Непес.
– Она села в Чарджоу.

Он тоже подошел ближе и спросил:

– Зачем кричишь?
– И так как женщина не произнесла ни слова, а только тихо стонала, он в растерянности проговорил: - Нельзя на корабле так кричать. Не полагается.

Понимая всю неуместность своих слов, он снова спросил:

– Тебе кто-нибудь плохо сделал? Что ты молчишь, женщина?

Всхлипывая, вдруг женщина заговорила:

– Вы?.. Вы?.. Про Лизу?..

Капитан Непес и Зуфар не поняли и переминались с ноги на ногу.

Женщина сказала:

– Лиза! Вы говорили про Лизу? Почему вы говорили? Кто вы такой?

– Я... я...
– пробормотал Зуфар.
– Я был там... на колодцах Ляйли.

– Вы тоже видели! Вы сами видели?..

Зуфар говорил с трудом. Много времени прошло с тех пор. Он думал, что время заставит забыть... Но по тому, как сжалось опять сердце, он понял, что не забудет до конца своих дней. Он выдавил из себя:

– Видел.

– Сами?.. Своими глазами?..

– Сам... Своими глазами...

Женщина беззвучно заплакала.

Капитан Непес откашлялся громко. Он что-то хотел сказать, но только потянул за руку Зуфара.

В каюте они посмотрели друг на друга. Старик пожал плечами. Зуфар пробормотал:

– Ну и случай.

– Она не персиянка, - сказал, отвечая на свои мысли, капитан Непес.

– Она знает Лиу?
– И тут же Зуфар поправился: - Она знала ее...

– А ты знал?

– О!..
– только мог сказать Зуфар. И снова замолк.

Только что они сидели и пили чай. Зеленый чай из больших фаянсовых чайников. Каждый из своего чайника, по-туркменски. Зуфар спустился из штурвальной. Плес на этом участке спокойный. Можно вполне довериться рулевому. Пили чай и разговаривали. Зуфар рассказывал про Ашота, про колодцы Ляйли, про Лизу... Рассказывал и от горечи, от ярости на убийц Овеза Гельды повысил голос. Дверь для прохлады оставили открытой. Говорил громко, с надрывом.

И вдруг крик... Рассказ Зуфара, наверно, услышала персиянка. И закричала.

Теперь они вернулись с Непесом, и снова Зуфар не удержался от проклятия. Будь проклят Овез Гельды и даже память о нем! Но вслух он не произнес этих слов, а только тихо застонал.

– Страшно?
– спросил капитан Непес.

Зуфар поднял глаза:

– Она знала Лизу.

– Она не персиянка. Одежда, чадра как у персиянок, - проговорил Непес.
– В Чарджоу я посмотрел. Лицо белое-белое. Молоко! Волосы желтые... Но красивая. Очень красивая... Едет в Термез.

– В Термез...
– безучастно повторил, думая свое, Зуфар.

– В Термез... Я сказал ей: "В Термез надо пропуск... Пропуска нет Петр Кузьмич арестует".

– А она?

– Она сказала: "Это мое дело, капитан. У меня билет. Ваше дело, капитан, везти меня по билету". Нет, она злоязычная. Красавицы злоречивы. Так сказал великий острослов Кемине, наш поэт. Приедем в Керкичи, обязательно скажу Петру Кузьмичу...

– Она знает Лизу...
– проговорил Зуфар и выскочил из каюты. Но на палубе женщины уже не было. Шумела река. Со скрипом над бортом качался фонарь, и зеленые блики прыгали по реке. От них доски палубы посветлели.