Чтение онлайн

– Знаете, - поспешно проговорил он, - Колдвелл-Хаус находится вблизи одной из дорог, которой часто пользуются "нелегалы".

Поскольку вы живете в этом месте, можно ожидать, что они случайно могут.., э.., одолжить у вас каких-нибудь домашних животных. Они не причиняют вреда, у них даже принято оставлять после себя бочонок-другой бренди в качестве компенсации за использование животных.

Проигнорировав слова сына, лорд Спенсер, сидевший слева от Николаcа, заметил:

– Правда, с ними надо что-то делать, - приличные люди не могут спокойно спать, пока они тут орудуют!

Не зная, что на это ответить, Николаc поглядел на свой бокал с бренди. Он хотел убедить двух пожилых людей в том, что собирается разобраться с контрабандистами, однако было глупо открыто признаваться, что его интерес к ним далеко не поверхностный.

Разумеется, он не собирался упоминать о спрятанных товарах в винных погребах старого дома привратника. Лениво вертя в руках ножку бокала, он небрежно произнес:

– Осмелюсь сказать, что вы правы, но я, честное слово, не понимаю, чего вы от меня ждете. Насколько я знаю, существует полк драгун, расквартированный в этих местах, они наверняка могут что-нибудь сделать!

Фрэмптон потихоньку засмеялся, вид у него при этом был хитрый. В ответ адмирал вспыхнул от гнева и, не пытаясь скрыть свою неприязнь, сердито заявил:

– О да! Я уверен, что вы, молодые жеребцы, находите ситуацию забавной, мне доводилось слышать истории о ваших возмутительных выходках, но, помяните мое слово, вам больше не удастся перехитрить верных слуг его величества! Вы думаете, это просто шутка, но как-нибудь, одной прекрасной ночью, вас будет ждать серьезный провал. Помяните мое слово!

– Ну полно, сэр, - сказал Джон Фрэмптон.
– Это шутка! Что плохого в том, что мы натягиваем нос каким-то тупоголовым драгунам?

– Да, что в этом плохого?
– спросил Роберт, глядя на отца.
– Ведь мы не занимаемся контрабандой. Право, нет ничего зазорного в том, что мы приманиваем таможенных чиновников или сопровождаем контрабандистов. Бог свидетель, ведь здесь такая скука!

В какой-то миг Николасу показалось, что адмирала хватит апоплексический удар. Глаза его выпучились, обвисшие щеки сделались ярко-красными. Он уставился на старшего сына так, словно увидел перед собой монстра.

– Ничего плохого?
– наконец вымолвил он, задыхаясь.
– Я тебе скажу, что в этом плохого, ты, молодой мошенник! Это же преступление! Настоящее преступление! Контрабандистов вешают!

– Уж лучше быть повешенным, чем гнить на этих задворках!
– проворчал Роберт.

Адмирал еще больше покраснел. Пытаясь отвлечь спорящих, Николаc поднялся и поспешно сказал:

– По-моему, мы здесь слишком задержались. Может, присоединимся к дамам?

Во время массового исхода из столовой разногласия между Броунеллами несколько смягчились, и, к счастью, тема контрабандистов исчерпала себя. Николаc собирался с силами, словно перед битвой. Он повел гостей в голубую гостиную, где уже повсюду картинно расселись дамы и маленькими глотками пили чай.

Едва появились джентльмены, и особенно Николаc, среди дам произошло сильное волнение, а молоденькие девушки вдруг необыкновенно оживились. Они привели платья в порядок и принялись посылать в его сторону скромные взгляды, покачивать головой, тихонько пересмеиваться. Николаc вздохнул. Да, вечер и в самом деле затянулся.

Джентльмены рассредоточились по комнате; Николаc занял свое привычное место у огня. Подали чай, и беседа сделалась общей.

Николаc отметил, что Линдси устремился к Джейн Броунелл, стоявшей возле голубого дивана, а вслед за ним, не отходя ни на шаг, направился Дикерсон. К изумлению Николаcа, Фрэмптон подошел к Атине и принялся слегка флиртовать с ней. Фрэмптон и Атина? Ну и ну! Вероятно, бабушка правильно разбирается в ситуации.

Атина посмотрела на брата, и Николаc вопросительно поднял бровь. Она сладко улыбнулась в ответ и бесстрастно повернулась к своему собеседнику.

В этот момент вниманием Николаcа завладела Паллас.

– Николаc, дорогой, - сказала она, - Атина и я разговаривали с остальными дамами и решили, что будет замечательно, если я на следующей неделе устрою бал в ознаменование твоего возвращения в окрестности Кента. Как ты на это смотришь?
– Она с нежностью осмотрела комнату.
– Юные леди уже подтвердили, что это превосходная мысль!
– В глазах у нее светилось веселье, а Николасу явно стало не по себе.
– Я сказала им, что последнее слово за тобой, дорогой.

В тот же миг Николаcа окружило облачко смеха, к нему устремились умоляющие глаза юных девиц; светлые, пастельных тонов муслиновые юбки зашуршали вокруг него. Поверх голов своей очаровательной осады Николаc бросил на бабушку косой изумленный взгляд. Она перехитрила его и искусно заманила в ловушку!

Глядя на юных дам, он улыбнулся им, словно поддразнивая:

– А вы как хотите, милые леди? У нас будет бал?

– О, пожалуйста, лорд Шербурн, скажите же да!
– мило попросила его Джейн Броунелл, стоявшая прям" перед ним. Ее белокурые волосы сияли при свете свечей..

– Это будет так интересно!
– воскликнула Фрэнсис Спенсер, старшая дочь лорда Спенсера - высокая, крепкого сложения девушка с добрым лицом и большими карими искрящимися глазами.

Фрэнсис поддержала ее сестра, Розмари:

– Бал в усадьбе Шербурнов! О, это должно быть божественно!

Весело поглядывая на обращенные к нему лица, Николаc сказал;

– Как я могу отказать таким очаровательным просительницам? Разумеется, у нас в усадьбе будет бал!
– Раздались визги и хлопанье в ладоши, и Николаc под шумок пробрался к бабушке.
– Ну, теперь ты счастлива?
– еле слышно спросил он.

Она бросила на него сдержанный взгляд.

– Ты же знаешь, что рядом с тобой я всегда счастлива, дорогой.

Подавив смех, Николаc отверг ее предложение налить ему чаю и сам взял чашку с серебряного подноса, стоявшего перед ним. Он пил чай и оглядывал комнату, вяло прислушиваясь к обрывкам разговоров, витавших вокруг него. Слева молодые дамы обсуждали предстоящие прелести обещанного им бала, Линдси и Джереми присоединились к ним. Казалось, их застала врасплох неожиданная идея, хотя они и пытались вести себя так, словно бал в усадьбе Шербурнов был обычным, заурядным делом.

Атина, леди Эдвина Спенсер, привлекательная дама лет пятидесяти, и жена адмирала Софи, устрашающего вида матрона в красновато-коричневом атласе и в бриллиантах, сидели полукругом перед канапе, на котором расположились Николаc и его бабушка.

Обменявшись несколькими светскими фразами, дамы вскоре погрузились в разговоры о бале. Оставшиеся джентльмены собрались в другом конце комнаты, и из обрывков разговора, долетавших до него, Николаc предположил, что они с удовольствием обсуждают петушиные бои, которые недавно состоялись в округе.