Чтение онлайн

Скромная, нежная песенка о любви, возможно, передаваемая парижским радио, несется из динамика радиостанции сквозь варварскую зимнюю русскую ночь, заставляя Виссе думать о Гвен — его английской девушке во Франции.

Была середина августа 1940 года. Для Франции война, прокатившаяся по ее земле, осталась уже позади.

Однажды, во второй половине дня, свободный от службы лейтенант Виссе впервые встретился с Гвен после двух недель немого восхищения ею и понял, какая это прелестная, хотя очень застенчивая, но и весьма живая девушка.

Лейтенант Штейн, лучший товарищ еще по военному училищу, как всегда в свободный от службы день собирался куда-нибудь пойти, а лейтенант Виссе, обычно сопровождавший его в этих похождениях, уже пятый раз (сегодня под предлогом, что ему надо написать письмо) не принимает в этом участия.

— Да катись ты! — защищается Виссе от своего сумасбродного дружка, который душится, чтобы только другим досадить, и теперь, направив разбрызгиватель от флакона с французскими духами на сидящего у окна Виссе, окутывает его душистым облаком.

— Ну не красавчик ли я, разве не порадуются мне хорошенькие девушки? — Он становится в позу перед Виссе, всовывает руки с растопыренными пальцами в перчатки и подносит к миловидному озорному лицу крепкую голландскую сигару.

— Рано испорченный повеса, вот ты кто. Старые бабы и те шарахнутся от тебя с испугу.

— Ну уж, Фриц! Так ты идешь со мной?

— Сегодня нет.

— Сегодня нет! Вчера нет, завтра нет! Видно, придется для тебя что-нибудь придумать.

— Попробуй только! — Виссе замахивается на него деревянной подставкой для сапог. Штейн, увернувшись, элегантно выскальзывает за дверь. Затем он снова просовывает голову в приоткрытую дверь.

— Я докажу тебе, что она из того же теста, что и все!

— Хвастун! — насмешливо бросает ему Виссе.

— Может быть, ты придешь в себя, когда я положу к твоим ногам свой трофей — ее прелестный бюстгальтер!

Теперь подставка летит прямо в дверь, которую Штейн поспешно захлопывает снаружи.

Виссе слышит, как Штейн, насвистывая «Марш тореадора», сбегает вниз по лестнице.

Конечно, со стороны Штейна это не больше, чем треп. С этой девушкой его глупые штучки не пройдут. «Это недосягаемо далекая цель для нашей артиллерии, господин лейтенант. Этот виноград навсегда останется для нас зелен! Вплотную приблизиться к этому созданию? Это несбыточная мечта». И все же она не дает покоя лейтенанту Виссе.

У Штейна целый склад усердно коллекционируемых трофеев: изящные женские лифчики и надушенные шелковые трусики.

Виссе ни разу не приходилось быть свидетелем того, как это происходит. В дурацкие похождения Штейна он скорее бывает втянут, чем действует по собственному желанию. Опыт подсказывает ему, что если бы он пошел один, то имел бы больше успеха, и, вместо того, чтобы кого-то соблазнять, оказавшись соблазненным, нередко просыпался бы в чужой постели. Но он робеет, без истинного влечения ему становится это противно и кажется грязным.

Не то чтобы Штейну так уж везло на женщин, за его дурачествами кроется сильная сердечная тоска. Может быть, как раз поэтому он и откалывает эти дурацкие номера, таская за собой Виссе, перед которым легче тают женские сердца. Виссе с удовольствием участвует в шутливых словесных перепалках при их амурных знакомствах. Но как только дело заходит слишком далеко, он неизменно откланивается.

По ночам, возвратившись домой, Штейн будит давно спящего Виссе и кладет ему на глаза, например, повязку из бюстгальтера.

— Но кроме этого ничего не было! — сознается он иной раз в порыве откровенности на следующее утро. Виссе сильно подозревает своего сумасбродного друга в том, что большинство своих деликатных трофеев, подозрительно чистых и пахнущих душистым мылом как свежевыстиранные, он просто ворует с бельевых веревок. Тем не менее, Штейн ведь заводит любовные интрижки и от него всего можно ожидать.

Одевшись за десять минут, Виссе бросается на улицу, ведущую из местечка Экиан на север, в направлении расположенной на побережье виллы «Надин».

Это случилось три дня назад. Когда он вышел из дома, навстречу ему попались две девушки. Они болтали, пересмеиваясь друг с другом, и внезапно смолкли, завидев лейтенанта. В то время как одна из них, очевидно, служанка, поскольку несла наполненную покупками сумку, неприкрыто таращилась на него, другая девушка, которая могла быть только сестрой его обожаемой, скользнула по нему не столько беззастенчивым, сколько заметно оценивающим взглядом. Она остановилась на мгновение, многозначительно улыбнулась ему и проследовала дальше.

«Видно, что из приличного дома, но наглая бестия», — таково было его впечатление. Судя по всему, девушка, которой он молча и восхищенно поклонялся, доверилась сестре. Можно ли предположить такое? Разве могут девушки выбалтывать свои сокровенные секреты, не оскорбляя своих чувств?

«А сам-то ты лучше? — пытался он оправдать девушку в собственных глазах. — Штейн ведь узнал об этом, потому что твое сердце было так переполнено, и ты сам полунамеками открыл все своему насмешливому другу».

Да ведь и солдаты знают об этом. Они-то и виноваты во всем. Вот уже несколько недель, расположившись с огневым взводом своей батареи в красивом, населенном рыбаками и посещаемом курортниками местечке Экиан, южнее Булонь-сюр-Мер, он каждый вечер водит своих солдат, сменившихся с поста на огневой позиции у маяка Утро, к месту постоя. По всему видно, что солдатам хорошо живется во Франции. Жизнь у них веселая. И когда однажды вечером они по своей воле на счет «раз, два, три!» во все горло грянули песню, так что задрожали оконные стекла, а их молодой лейтенант шагал впереди, на вилле «Надин» открылось второе окно в жилом этаже, и на улицу выглянула девушка. Она изумленно качает головой от этого оглушительного пения и смотрит на проходящих строем солдат. Каждая колонна без команды держит «равнение направо» — на окно девушки.

На ее лице мелькает улыбка. Виссе тоже смотрит направо и, словно улыбка предназначалась ему, улыбается в ответ, сильно вырастая в собственных глазах как предводитель своего войска, а рука сама так и тянется, чтобы отдать честь девушке.

Девушка захлопывает окно, прежде чем последний солдат проходит мимо.

Виссе кажется, что осклабился он весьма глупо: как игрушечная лошадь-качалка.

Девушка была очень юной, лет шестнадцати-семнадцати, и казалась такой непосредственной, что невозможно было обижаться на нее за то любопытство, с которым она разглядывала солдат. Как она выглядит? Лейтенанту показалось только, что она красива. И, как ни странно, этот спектакль стал повторяться. Лейтенант со своими солдатами каждый день проходит мимо. Уже на третий день они сообразили, в чем дело, и за сто метров до виллы сами запели любимую песню Виссе «В Сан-суси, на горе у мельницы». И пока они во главе с лейтенантом маршируют мимо, девушка, с каждым днем все больше таясь, иногда наполовину спрятавшись за занавеску, стоит у окна и с каждым днем все доверчивее — как ему кажется — отвечает на улыбку молодого немецкого лейтенанта.