Чтение онлайн

То, что он, бледнее обычного и без шинели, в одном мундире, стуча зубами, бегает по балке взад-вперед, действует не слишком успокоительно. Из румын после напряжения предшествующих дней теперь, при наступлении тишины, словно выпустили воздух, и они слишком апатичны, чтобы просто так начать активно действовать. Поэтому капитан пытается вывести из себя офицеров немецкого штаба связи. Он хватает Кнауча за плечо и тянет Кремера за рукав.

— Так, красавчики, чтобы вам было не слишком скучно, — он смотрит на часы, — через пять минут доложить о своей готовности и занять наблюдательные посты на юге дивизионного командного пункта и вести наблюдение как следует! Доложить своевременно, если появятся русские танки! Я сам буду давать вам указания и позабочусь, чтобы вас сменяли каждые два часа.

С нарастающей неприязнью слушает все это Виссе. Безе, который на улице рубит дрова, проявляет любопытство, столь свойственное ему вообще, все слышит, распахивает дверь и бурчит:

— Ну, и бред! Мы будем выставлять посты! Для чего, интересно? Чтобы румыны с ума посходили?

— Да это вы, видно лишились рассудка! — вопит Мёглих самым высоким дискантом и судорожно хватает воздух.

Виссе спускает ноги на пол.

— Ах, пожалуйста, продолжайте спокойно лежать, вам действительно необходимо отдохнуть. С этими господами я уж как-нибудь сам управлюсь. Вам тут, видно, слишком хорошо живется, а? Но я вам быстро обеспечу перемену климата!

Пока Кремер и Кнауч неохотно и медлительно одеваются, Виссе встает с кровати. Он застегивает ворот и одергивает мундир.

— Расставлять посты наблюдения — не задача немецкого штаба связи, господин капитан! — говорит Виссе, после чего Кремер снимает каску.

У капитана на какой-то миг перехватило дыхание. Расставив ноги, руками упершись в бедра, он монументально стоит посреди бункера, раздумывает и неожиданно смеется каким-то дребезжащим смехом.

— Ну и посмеюсь же я, если какой-нибудь Т-34 вдруг нарушит вашу идиллию!

Виссе лишь пожимает плечами.

— До вас еще не дошло, что в данный момент командный пункт находится под большей угрозой, чем весь фронт?

В слово «вас» он включает и обер-лейтенанта, который кивком приказывает людям покинуть бункер.

— Я привлеку зондерфюрера Безе к ответственности за его неподобающее поведение, господин капитан!

— Я позабочусь о том, чтобы он был переведен во фронтовую часть! — выкладывает свой козырь капитан, желая перещеголять обер-лейтенанта.

— Этим вы только доставите ему удовольствие! Из-за тяжелых ранений он не пригоден к фронтовой службе!

— Но что оба они должны занять сторожевые посты, на этом я буду настаивать, господин обер-лейтенант!

Виссе складывает губы трубочкой, опускает веки, оставляя крохотную щелку, и занимает выжидательную позицию, без малейших признаков согласия.

— Раз уж я отдал приказ!.. — раздраженно пытается оправдать капитан свое вмешательство в сферу служебных полномочий Виссе.

«А не надо было», — говорит все выражение лица Виссе, и он обдумывает, как наверстать упущенное и использовать промах капитана.

— Приятель, это же не придирки с моей стороны! — брюзжит капитан. Он кашляет, дрожит, несмотря на то, что в бункере тепло и, похоже, находится в сквернейшем физическом состоянии. — Фронтально нам в данный момент нечего опасаться, но на юге-то у нас задница голая! В нескольких километрах у русских проходит дорога, по которой следуют их части. Между нами и русскими нет ничего, кроме воздуха. Любой, самый маленький разведывательный бронеавтомобиль, который изучает местность или просто заблудился, может подъехать сюда и взять в плен весь штаб, включая нас!

— Я это знаю, господин капитан, и румынские офицеры наверняка знают тоже!

— Я в этом очень сомневаюсь, потому что, как сам мог убедиться, с румынской стороны не предпринимается ни малейших мер предосторожности или подготовки к обороне.

— Они сознательно не делают этого! — возражает Виссе пораженному капитану. — Они даже не хотят представлять себе такую возможность, что дивизионный командный пункт превратится в поле боя!

— То есть этим они демонстрируют, что, если дело зашло так далеко, пора кончать?..

— Поскольку их сильные немецкие союзники не в состоянии обеспечить им соответствующую поддержку, — продолжает Виссе. — Они очень разочарованы тем, что русским удалось просто разорвать фронт!

— И теперь они занимаются пассивным сопротивлением, эти господа? — все больше возбуждается капитан.

— В настоящий момент они просто не знают, что им делать. Они очень подозрительно и внимательно наблюдают за нами, несколькими немцами из штаба связи, как мы себя ведем, и ждут дальнейших приказов и указаний!

— А откуда мне знать, что я должен делать, если ни одна задница из армейского корпуса или армии ничего не передает? — В полной беспомощности он вздымает вверх руки и вылетает из бункера.

«Вот еще один, который ждет приказов», — думает Виссе.

Телефонные аппараты, на которых лежит густой слой песка, словно их не использовали годами, по-прежнему немы и радиосвязь не функционирует. Полнейшее головотяпство и растерянность верховных командных инстанций. Руководящие штабы уже вынуждены, врасплох захваченные врагом, в дикой спешке менять места расквартирования и переносить их из уже охваченных боями мест в более безопасные участки, они еще так оглушены страшным ударом, обрушившимся на них со всей мощью, что им нужно время, чтобы прийти в себя. Связь во многих местах нарушена — всюду прорвались русские, линия фронта меняется каждый час. Доходящие изредка донесения — сплошные послания Иова, и катастрофа принимает такие масштабы, которые выше компетентности командующих армиями. При этом в ящиках их столов лежат донесения разведотделов.

Они первоклассные специалисты, они знают, что предписанную главным командованием сухопутных войск линию фронта удержать имеющимися у них силами невозможно. Они знают лучше, чем их верховный вождь в своей ставке в Виннице, какие оперативные контрмеры следовало бы осуществить, — и не предпринимают ничего.

Они часто и достаточно долго отправляли свои отчеты и предложения главному командованию сухопутных войск. То, что их оценки и их планы были правильными, станет ясно только тогда, когда Гитлер начнет делать все наоборот и доведет дело до катастрофы.

Может быть, это вернет разум безумному ефрейтору в Виннице, и он падет в ноги генералам, когда станет ясна его профессиональная непригодность? Несмотря на свои солидные знания и опыт, они все же склонны, хоть и с сомнениями, полагать, что, быть может, действительно некое высшее провидение направляет Гитлера и его гениальная интуиция одержит верх над всеми правилами военного искусства, и именно обозначившаяся катастрофа станет грандиозной победой и решающим поражением врага.

Поскольку Гитлер не желает видеть опасность, его генералы за немногими исключениями, охотно прячут головы в песок.