Чтение онлайн

Дело не в немецких солдатах. Солдат еще никогда не оказывался слабаком — дело в командовании, которое допускало просчеты. Для него нет лавров, нет карьеры — только долг и смерть. И он идет в бой и беспримерно, и мужественно отбивается. Его характер — да высоким бы господам…

Потом во время атаки меня с простреленным бедром схватили Иваны, и вот мы снова увиделись с вами, господин Виссе. Это радостно и, разумеется, достойно сожаления».

Коротким рукопожатием генерал приветствовал Виссе и указал ему место на заднем сиденье рядом с собой. Майор Биндер сидит с водителем.

Накануне ночью выпал свежий снег. Наступило 23 ноября. Утро выдалось холодным и туманным. Брезентовый верх машины покрылся инеем и застыл. В высоком небе с интервалом в несколько секунд грохочут раскаты русской артиллерии, и вдоль края летного поля, на которое собирается приземлиться «Ю-52», уже много воронок. Они едут мимо аэродрома Басаргино.

В Гумраке, к западу от Сталинграда, располагается боевой штаб армии главнокомандующего 6-й армии. Стрелка под тактическим знаком армии указывает на путь, уже наезженный несколькими машинами. Здесь, где бьется пульс, определяющий судьбу 6-й армии, Виссе ожидал увидеть больше оживления.

За городком, удивительным образом расположены не под прикрытием балки или оврага, а на совершенно плоской, далеко обозримой равнине, возвышающиеся бункеры. Справа от дороги располагается полевая жандармерия.

Из-за железных жетонов в форме полумесяца, висящих на цепочке у них на груди, солдаты называют фельджандармов «цепными псами». Солдаты не любят их, потому что те, имея обильную мясную пищу, вдали от боевых действий, но прекрасно вооруженные, со своей кипучей силой часто позволяют себе молодцеватые выходки против своих товарищей, которым предоставлено право голодать, мерзнуть в окопах на переднем крае, сражаться и подыхать.

Бросив взгляд в книжку, фельджандарм, слишком небрежно поприветствовав румынского генерала, пропускает машину.

Вокруг широкой пустой площади под свежим снежным покрывалом, едва потревоженным следами машин и людей, находятся штабные бункеры. Небольшой указатель в правом крыле показывает, что это штабной бункер генерал-полковника.

Несколько тщательно вымытых ступенек ведут на полметра вниз, входная дверь бесшумно открывается на хорошо смазанных петлях. Помещение размером с жилую комнату, стены, пол и потолок которого обшиты светлыми струганными досками, освещается через большое окно со сверкающими, чисто вымытыми стеклами.

Подполковник в черной униформе танкиста и майор-пехотинец вполголоса переговариваются между собой.

Почти одновременно с появлением Татарану и его спутников появляется и генерал-полковник. Высокий, очень худощавый, несколько наклонившись вперед, он кивком головы делает легкий поклон. Генерал-полковник выглядит внушительно.

Всей своей манерой держаться он выражает ту независимость, которая соответствует его высокому рангу. Виссе кажется, что он держится слишком размеренно и слишком заботится о том, чтобы производить впечатление настоящей, сильной личности.

Этот генерал-полковник не живет, а играет свою роль. Для прусского генерала он недостаточно массивен и крепок. Его благородная осанка такая же показная, как и то ровное дружелюбие и вежливость, с которыми он приветствует румынского генерала.

Генерал Татарану, справа от которого стоит майор Биндер, полуобернувшись, осматривается и движением руки указывает Виссе место слева от себя. Виссе четко щелкает каблуками. По лицу генерал-полковника пробегает нервная дрожь. Паулюс протягивает руку генералу и майору Биндеру — не замечая германского обер-лейтенанта.

Не думая о том, понравится ли это генерал-полковнику, румынский генерал хватает Виссе за руку и тянет его за собой мимо Паулюса в удобно обставленную комнату, стены которой увешаны коврами и в которой Виссе сразу же обращает внимание на большой удобный диван.

«Мы еще поговорим, мой дорогой!» — говорит взгляд генерал-полковника, который наконец соблаговолил заметить германского обер-лейтенанта в свите румынского генерала. Генерал-полковник настойчиво усаживает Татарану и Биндера. Виссе остается стоять слева около двери.

Румынский генерал с неохотой поддерживает разговор, который Паулюс начинает, пытаясь превратить эту встречу в простой визит вежливости. Несколько раз, нетерпеливо прерывая ничего не значащие любезности генерал-полковника прямыми, конкретными вопросами о военном положении, Татарану настойчиво пытается перейти к цели своего приезда.

Подбоченившись левой рукой, заметно подражая позе Гитлера, Паулюс произносит перед командиром румынской дивизии целую речь о военном положении. Он признает:

— Противник окружил части 4-й танковой армии и 6-ю армию в районе между Волгой и Доном. Однако нам уже удалось снова консолидировать фронты. Мы успешно отразили все последующие атаки противника, по собственному решению отошли на благоприятные оборонительные позиции, которые удерживаются и позволяют нам предотвратить все дальнейшие попытки противника окружить нас.

Кажется, Татарану не склонен довольствоваться столь общей информацией, о которой трубит каждая сводка вермахта.

— Что будет с моей дивизией? — прямо спрашивает он.

Но Паулюс не терпит, чтобы ему указывали, и пространно говорит, чтобы создать видимость серьезного разговора:

— Господин генерал, как и все, румынская армия поддерживает нас в боях против Советов! Из всех союзников Румыния оказывает германскому вермахту на нашем Южном фронте самую сильную и эффективную боевую поддержку.

— К сожалению, румынские армии не имеют необходимого тяжелого вооружения! — возражает генерал Татарану. — Германскому военному командованию следовало бы учесть это в оперативном планировании и использовать румынские армии на менее протяженных участках боевых действий!

Тем самым Татарану отклоняет распространившиеся было утверждения о том, что окружение 6-й германской армии и угроза Донскому фронту удались русским, якобы только благодаря слабости румынских армий.

Короткий стук в дверь, и, не дожидаясь разрешения генерала, стремительно входит начальник генерального штаба армии, генерал Шмидт.

Он выступает по всей форме и представленный Паулюсом румынам сразу становится главной фигурой среди присутствующих.

Обер-лейтенанту, которого Паулюс снова обошел вниманием, Шмидт представляется отдельно и крепко жмет ему руку.