Чтение онлайн

– Да, мам, – ответила она. – Жаль, что папа не видит, ему нравилось здесь.

– Погоди, ты ведь тогда нарисовала на скатерти его именно таким, те же цвета?

– Исполнила детскую мечту, – ответила Марина Владимировна. – Не бойся, пойдём внутрь, тебе наверняка понравится то, что скрывается за фасадом.

Внутри всё было сдержанно-бежевое, серое, нежно-голубое. Митька расстроился – почему волшебный «дом-пироженка» скучный внутри? Взять бы краски и всё тут разрисовать. Мальчишки наскоро пообедали, выслушали лекцию, как должны себя вести и во сколько вернуться, захватили полотенца и пошли к морю. Солнце слепило, не разобрать, что же впереди. Но волны шумят и манят. Дома были не так близко, как казалось с высоты. Митька почувствовал, что сердце снова забилось быстрее. Поскорее бы снять сандалии и помчаться к воде.

– Не разувайся, – прочитав мысли, предупредил Севка, – песок в полдень прогревается, что далеко босиком не убежишь. Поджаришься, как уж на сковородке. Я дважды обжигал пятки.

Митька вспомнил, как летом у них в городе плавился асфальт. Дедушка шёл, и его трость уходила глубоко, оставляя неровные следы на тротуаре рядом с их домом. Когда асфальт остыл, затвердел – как на Аллее славы остались отметки. Пусть не в вечности, но на несколько лет вперёд. Отметки будут, а дедушка – нет. Мальчишка думал о них как о напоминании: что останется после нас? Какие отметки?

"Разве что-то сравнится с морем? Прямо сейчас взял бы стеклянную бутылку и наполнил её до краёв песком и ракушками, красивыми камнями. Сделал бы сотни снимков на память. Или нарисовал? Вдруг во мне, как и в тёте, пропадает художник?" Митька первый раз шёл к морю и испытывал дикий восторг оттого, что это наконец-то случится. Но к радости примешалось какое-то непонятное щемящее чувство, будто он заранее начал скучать по всему. По всему, что происходит и произойдёт. Остановить бы время, как оно прекрасно! Но всё, что ему оставалось, – впитывать, запоминать. Повеяло адским холодом, ветер грубо теребил волосы. Он быстро продрог и остановился у самой кромки, волна целовала стопы. Не мог ступить и шага, словно там, в море, его ждало что-то ужасное. Ощущение новизны и восторга сменилось чувством дежавю. Но что может случиться?

– Чего ты стоишь, залезай скорее! – Севка стоял по грудь в воде и махал ему рукой. – Тут неглубоко! Медуз нет, акул тем более.

Митька решился, пошёл навстречу брату. И стало теплей.

Мальчишки вернулись к ужину, когда стемнело. Уставшие, голодные, но Митька был счастлив и не переставал улыбаться. Севка на него постоянно поглядывал, словно боялся, что тот куда-то исчезнет.

– Ну что, внучата, накупались? – Вероника Львовна успела отдохнуть и выглядела бодрее.

– Севка, я же просила вернуться пораньше. Митька, наверное, устал с дороги, проголодался. – Тётя суетилась, накрывая на стол, показывая матери, что она хорошая хозяйка. – Не сгорели хоть? – Не дожидаясь ответа, крикнула: – Ярослав, спускайся ужинать, всё готово!

– Мам, что поделать, он не хотел из воды вылезать. Пальцы морщинистые, смотри! Солёный, как ваша рыбка. Когда всё-таки вылез, ни за что не пошёл домой, пока солнце не закатилось за горизонт. – Севка сел на своё любимое место, Митька рядом с ним.

– Да, я виноват, – согласился он, – хотел подождать, когда оно в воду плюхнется. Вы, наверное, каждый день смотреть ходите? – Наконец все уселись за стол и переглянулись. Никто, конечно же, так не делал. За год море за окном стало обыденностью. Красивые закаты и рассветы по умолчанию не замечались. Перестал цениться чистый воздух, уединение. Быстро привыкли к тому, что продукты нужно закупать на неделю вперёд, потому что магазин находится в соседнем посёлке, а молоко нельзя оставлять на столе – скисает. Мелочи, приятные и не очень, за год, будто попав в блендер, превратились в безвкусный коктейль без цвета и запаха. Митька со своими горящими глазами заставил их заново взглянуть на то, что у них есть. – Ба, ты видела, какое тут море? Всё так же?

– Ещё не успела, – ответила Вероника Львовна, – окунусь после ужина, вода тёплая?

– Вода – чудо как хороша, – восхищался Митька, – синяя, а наберёшь в ладошки – и становится прозрачной, представляешь? И можно делать разные фигуры из песка. Севка обещал научить строить замки. Весь берег – одна сплошная песочница, огромная, но чистая. Здорово, да? У нас такого нет. Раньше не было песочницы, а потом как поставили одну во дворе – к ней не подойдёшь.

– Почему? – удивилась тётя.

– Малыши облепили, – пояснил он. – Я как-то попытался, но чья-то мама выгнала меня, сказала, что я уже не маленький, грубиянка. Пошёл на качели, только сел, подошла другая: «Уступи, маленький покачаться хочет». Почему как на раскопки ехать, я маленький, а как на качелях качаться и из песка лепить, так большой? Несправедливо!

– Митька, не болтай с набитым ртом, а то подавишься, – сделала замечание Вероника Львовна, – пожалуйста, ешь аккуратнее, не заляпай вишней новую футболку.

– Пальчики оближешь, – вставил Севка. – Повезло Митьке каждый день вкуснотищу лопать.

– Неужели я невкусно готовлю? – нахмурилась Марина Владимировна.

– Ой, мам, не обижайся. Готовишь ты лучше всех, чесслово. Но ведь я никогда не пробовал твоих вареников, – мальчишка улыбнулся и отправил новую порцию в рот.

– Ох ты и подлиза! – ответила тётя, но уже с улыбкой.

– Севка, не завидуй, – как прожевал, сказал Митька, – это только по праздникам. А так – и щи с капустой ем, и морковку. Бо-орщ… Жалко, что тут нет торговцев с варёной кукурузой. Мама рассказывала, как они ходят и кричат: «Чурчхела, пахлава, пирожки горячие».

– Чурчхелу не обещаю, а кукуруза не проблема, – заговорил Севкин папа, – сварим её сами, хоть завтра, но, чур, не мусорить на пляже.

Мальчишки быстро расправились с ужином. Бабушка с тётей начали бесконечно скучную беседу о цветах и винограде.

– Пойдём, покажу тебе дом, – предложил брат, – проведу экскурсию, расскажу правила.

– Разве тут можно потеряться? – пошутил Митька, ему хотелось лечь отдохнуть. – Не думал, что у вас есть правила.

– А у вас разве нет? Помнишь, нужно было закрывать дверцы стеклянного шкафа, не бегать после десяти, потому что соседи снизу будут ругаться. Не хочешь же ты всё лето простоять в углу? – он говорил серьёзно, и Митька ему поверил. В углу? Ничего себе воспитание. Его никогда не ставили в угол. – Шутка. Если мы сейчас по-тихому не смоемся, придётся мыть посуду.

– Убедил, показывай-рассказывай, – согласился Митька, посуды ему и дома хватало.

– Где кухня, ты уже знаешь, – начал Севка, – здесь правил немного: не забывать мыть посуду, когда твоя очередь, иначе нас съедят кусачие муравьи – ам-ам. Лучше не проверять, что будет, если не слушаться. Как я рад, что бабушка приехала: будет хозяйничать, и о готовке можно забыть.

– А я не умею готовить, – признался Митька.

– Везунчик! Мама частенько засиживается за проектом допоздна, иногда так есть хочется, что аж живот сводит. Не соврал, она вкусно готовит, но очень редко. Не сидеть же голодным, поэтому я умею ставить чайник, варить макароны и жарить яичницу. – Севка был горд собой. Мальчишки вышли из кухни и поднялись по лестнице на второй этаж. – Итак, идём дальше. Это мастерская, – произнёс он с придыханием, чувствуя себя гидом, а потом повторил: – Ма-стер-ска-я.