Чтение онлайн

На двери висел Севкин портрет: нарисованный мальчишка улыбался, но глаза выдавали грусть. "Меня ещё никто ни разу не рисовал. Какой я со стороны?" – подумал Митька".

– Сюда, как и в спальню моих родителей, без стука нельзя, – предупредил брат, – нет, не так: лучше и вовсе обходить стороной.

– Почему? Что там? – Митьке стало интересно, что же скрывается за закрытой дверью.

– Ничего особенного. Компьютер, краски, холсты и кисточки. Просто если спугнёшь музу – останешься без ужина или получишь «наряд по дому». «Раз уж у тебя много свободного времени и мало фантазии», – Севка пародировал тётю. – Однажды меня заставили позировать, представляешь? Мама решила, что раз я по ней соскучился, то она поупражняется. Сперва обрадовался, а потом – кошмар! Сидеть нужно несколько часов, да ещё на неудобной табуретке. Получилось красиво, конечно, но я бы не стал повторять. Лучше уж фотография. Щёлк – и готово!

– О, я люблю фотографировать… – Митька хотел рассказать про выставку, но Севка продолжил экскурсию:

– Идём, идём дальше. Здесь ванная. Мы ей пользуемся, когда погода портится, потому что для тёплых дней на улице есть летний душ. Вода там – парное молоко.

– Парное молоко? Фу, гадости какие… с пенками ещё, небось? – скривился Митька.

– Да нет же, нет там никакого молока, и пенок тем более. Выражение такое – «вода как парное молоко». Поначалу непривычно мыться на улице. Ты только представь: на тебя льёт дождь, тёплый и чистый. Хотя вряд ли у вас чистые дожди. Главное правило – не забывать выключать воду, как закончишь. У нас нет счётчиков, но мама постоянно говорит про какую-то засуху в Африке. – они прошли чуть дальше, и Севка остановился. – Спальня родителей, про неё я говорил. Ни-ни. – чуть приоткрыл дверь. Здесь стояла большая кровать и шкаф-купе во всю стену, на окнах задёрнуты плотные тёмные шторы, всё тонуло во мраке. Следующая комната была совсем рядом и практически не отличалась от предыдущей. – Это спальня для гостей, сюда поселим бабушку.

– А меня? – Митька надеялся, что вместе с братом.

– Не торопись! – ответил Севка. На первый этаж мальчишки спустились по второй лестнице. В гостиной оказалось просторно и светло. Стены выкрашены в песочно-персиковый, в углу – пианино, напротив стенки – большой кожаный диван. – Тут пусто, но скоро появится телевизор.

– Что тут нельзя? – Митька внимательно огляделся.

– Баловаться с инструментом и прикасаться к маминому сервизу. Он жуть какой дорогущий. Пойдём дальше, почти добрались до главного. – братья вышли ещё к одной комнате, на двери которой красовался большой якорь. Севка открыл дверь и воскликнул: – Добро пожаловать на борт! – Двухъярусная кровать стояла ровно посередине, из старой простыни сделан парус с рисунком: огромный корабль с мачтами и пиратами на нём. Вещей в комнате немного, точно она не до конца обжита, как и весь дом. Книжный шкаф с учебниками, детскими книгами и комиксами, шкаф-купе да небольшая парта с компьютером. На стене перед партой нарисован дельфин. – Нравится? Мама даже разрешила ей помочь, она обозначила контуры, а я раскрашивал, – похвастался он. Митька бы не удивился, если б распахнулось окно, и появилась фея Динь-Динь, а брат оказался бы не обычным мальчишкой, а Питером Пеном. – Еле уговорил купить мне двухъярусную.

– Для кого второй ярус? – ему хотелось, чтобы брат сказал, что для него. Хотя как Севка мог ждать его, если он сам три дня назад не знал, что приедет?

– Мама говорила: «Зачем тебе громадина, простой будет достаточно». Как объяснишь девчонке, что обычная – она на то и обычная, а эта – та, что надо? Хорошо, что папа её не послушал, он-то понимает толк в кораблях. По вечерам рассказывает про них, я все названия выучил, – а потом добавил: – Ну, почти все.

– Тут часто проплывают корабли? – Митька тут же отвлёкся: – Ого, в твоё окно видно море!

– Да, мне повезло, но кораблей у берега никогда не видел. Говорят, что раньше тут часто тонули судна, что-то вроде Бермудского треугольника, теперь стороной обходят нас и бухту. Но на самом деле здесь слишком мелко, можно идти и идти, и всё по грудь будет. – Севка сделал паузу и продолжил: – А ещё про кровать – иногда, кроме паруса, с обеих сторон вешаю по простыне – и как в самой настоящей каюте. Устроюсь с книжкой в своём маленьком мире. Пришлось пообещать хорошо учиться. Старался, старался, но алгебра, блин, зараза.

– Не положено тебе гостей, при таких-то оценках, – шутливо проворчала Марина Владимировна, которая слышала разговор мальчишек, – но не наказывать же отличника за твою успеваемость. Глядишь, и окажет на тебя положительное влияние, подтянет. Хотя в последнее я не особо верю и отложила деньги на репетитора. На самого строгого репетитора.

– Мамочка, обещаю, что в следующем году – обязательно! Чесслово! – Севка и сам искренне в это верил.

– Ты так говоришь каждый год, а тройки и, как раньше говорили, «лебеди» частенько плавают в незаполненном дневнике.

– Разве я виноват, что Вера Александровна каждый год собирается и никак не уходит? – Севка театрально схватился за сердце и запричитал: – «Что же вы со мной делаете, до инфаркта доведёте, а я ещё пожить хочу! У меня ведь свои дети, внуки!»

– Не паясничай, одного актёра хватит в этой семье. Ничего смешного, между прочим. Вера Александровна в вас душу вкладывает, знания, а вы шалите. Кто в прошлый раз лазерной указкой светил в глаза Лобачевскому и Ковалевской и кричал, что «вампиры среди нас», «математика нас погубит»? Разве красиво?

– Было дело, – легко сознался Севка, пока Митька давился от смеха, – но справедливости ради кричал не я, а Никитин. Я светил, но ведь указку у папы нашёл – значит, и он тоже.

– Он не тоже, – ворчала тётя. – Указку для кота купили, чтобы играть с ним. А то Рыжик растолстел и со стула сам спрыгнуть не может. Вы, кстати, не видели кота? Ладно, убери со стола, вымой посуду, и, считай, забыли.

Севка пробубнил что-то под нос про то, чья сегодня очередь, но поплёлся на кухню, Митька за ним.

– У вас так хорошо. Тебе здесь нравится? – он хотел помочь брату, но скоро понял, что лучше не мешаться под ногами, и сел за стол. Севка задумался и погрустнел. "Не расслышал? Может, вода громко шумит?"

– Думаешь, меня кто-нибудь спрашивал? Как врачи сказали «надо», родители собрали вещи, сдали квартиру в Питере, и вот мы здесь. Мама говорит, что дом купили почти даром. Она с самого детства о нём мечтала, ты же слышал, они с твоей мамой бывали здесь, ещё детьми. А в Питере у меня друзья остались, переписываемся иногда. – вздохнул Севка. – Звонить дорого, да и хорошо ловит только на станции. Про интернет вообще молчу: есть только в школьной библиотеке. Всё тормозит, долго там не просидишь. Мониторы старые, большие и пузатые.

– Думал, что таких уж давно нет, – удивился Митька.

– И я думал. Сюда пока интернет не могут провести, провайдер сказал, нет технической возможности. Мы как на необитаемом острове. Жителей – всего ничего. До города по трассе километров сорок, не меньше. Раньше друзья часто писали, а чем дальше, тем реже. Я-то стараюсь отвечать сразу, а потом жду-жду. Им там некогда, это здесь время медленно тянется. Может, и правда – в разных местах время идёт по-разному? – Севка надеялся, что дело действительно в этом.

– Хочешь обратно? – посочувствовал Митька; он знал, что значит не иметь друзей.

– Не знаю, – задумался он, – уже, наверное, нет. Хотя поначалу очень хотелось. Здесь чувствую себя лучше, а там постоянно по больницам ездили. Сам понимаешь, мало весёлого, когда с мальчишками минуту назад в салки играл, и вот – задыхаюсь. Ладно, когда кто-то рядом, а иногда не могу ингалятор достать из кармана, занервничаю так, что руки не слушаются. Согласись, на нормальную жизнь мало похоже.

Митька молчал, ему только недавно рассказали по Севкину астму. Вспомнил, что мама и его к врачу водила. Проверяли что-то, лёгкие слушали. Боялись, что у него тоже, – наследственное? Или что наслушается про брата и повторять начнёт, чтоб на море уехать? Он почему-то расстроился, что от него скрыли, – не доверяют. Севка молчание расценил по-своему и продолжил: