Вечность длиною в день
Шрифт:
– Девушка, - неслось ей вдогонку, - Евгения, пожалуйста, я не хотел вас обидеть, вы не так поняли меня.
«Дура, какая я дура, - думала она, запершись в комнате для персонала, куда влетела как ошпаренная, - зачем опять сбежала от него? Что я хочу доказать себе? Что он не нравится мне? Нет, дорогая, нравится и даже очень. Я никогда ещё не встречала таких мужчин, как он. И неважно, что он старше, это не имеет никакого значения».
Женька заплакала от обиды на себя или от жалости, она не знала. Что с ней? Что с ней происходит? Она давно уже не плакала, казалось, что слезные каналы у нее напрочь отсутствуют. Она не плакала с тех пор, как похоронили маму. А тут «рассиропилась». С чего бы это? Она как обычно тряхнула головой и приказала самой себе:
– Забыть. Он простой клиент. Он простой клиент, и всё.
– Ты чего? – проговорила Ляля, открывая дверь. – Чего ты здесь сидишь? Что случилось?
Подруга с тревогой посмотрела на Женьку.
– Ничего, - проговорила Женька сквозь слёзы.
– Что стряслось? – Ляля подскочила к Женьке и схватила её за руку. – Ты чего ревёшь?
– Лялька -а -а, - простонала Женька и уткнулась подружке в плечо.
– Ну, ну, Женька, успокойся, - Ляля погладила подружку по голове и стала её уговаривать, как маленькую: - Вот сейчас мы вытрем слёзки и расскажем, что с нами произошло, кто нас так обидел. Хорошо?
Она достала салфетку и протянула её Женьке. Та послушно взяла её и приложила к глазам.
– По-понимаешь, Ля…Лялька, - начала Женька, слегка заикаясь, - я на кладбище, а он оттуда… а потом здесь… сюда пришел.
– Стоп, стоп, давай всё по порядку, - попросила Ляля и, усадив Женьку в кресло, налила ей стакан воды. Женька с жадностью припала к воде и залпом выпила, потом, отдышавшись, сказала уже твердым голосом:
– Я познакомилась с ним на кладбище, он сразу мне понравился, понимаешь, Лялька? Я таких ещё не встречала. Он не просто мужчина моей мечты, он настоящий, понимаешь? Он – настоящий мужчина.
Ляля понимающе закивала головой:
– Теперь понимаю. Ой, как же я тебя понимаю, подружка. Ты влюбилась.
– Что? – Женька даже подпрыгнула и быстро проговорила: - С чего ты взяла?
Ляля всплеснула руками и рассмеялась:
– Да ты на себя посмотри!
– Что? – проговорила Женька. – Слишком глупый вид, да?
– Не глупый, а влюблённый, - ответила Ляля.
Женька затрясла головой:
– Нет-нет! Этого не может быть!
– Почему? – спросила Ляля.
– Разве может проститутка влюбиться? – Женька удивлённо пожала плечами.
Ляля снова засмеялась, а потом, отсмеявшись, совершенно серьёзно ответила:
– Проститутка - нет, а ты – да.
– Почему? – Женька с непониманием уставилась на подругу.
– Потому, что ты не проститутка, - она помолчала немного и добавила: - Да и я тоже. Нас жизнь заставляет. Я всё время ложусь под клиента с отвращением, заставляю себя думать об этом, как о работе. А вот когда начну получать от этого удовольствие, значит, всё, спеклась, Лялька.
Потом встала, прошлась по комнате, резко развернулась к подруге и спросила в упор:
– Скажи, ты получаешь от этого удовольствие?
Женька медленно покачала головой и залилась краской. Ни за что! Ни за что на свете она не признается Ляле, что совсем недавно как раз испытала это самое удовольствие, но то был особый случай. К тому же, ни он, ни она так и не узнали друг о друге ничего, кроме… Женька постаралась отогнать от себя наваждение, которое вновь всплыло в памяти.
– Вот, что и требовалось доказать, - сказала Ляля. – Значит, ты не проститутка, вернее, не окончательная проститутка и ещё способна любить.
– А разве проститутки не способны любить кого-то искренне и горячо? – спросила Женька.
– Я тебя умоляю, - Ляля усмехнулась. – Фильмов насмотрелась? В жизни так не бывает. Когда женщина думает об этом не как о работе, считай, всё, всё пропало.
– Нет, ты не права, Лялька, - возразила Женька, - любить способны все, только дано бывает не всякому.
– Вот и я про то же. Когда каждый вечер высматриваешь мужика на дороге, оттого что у тебя свербит в одном месте, это, дорогая моя, не любовь, - Ляля назидательно подняла палец.
– А что же? – Женька удивлённо приподняла брови.
– Просто секс, - ответила подруга, - секс, похоть или разврат, какая разница. Любовь – это нечто другое. Что я говорю! – она махнула рукой: - Это совсем другое, это ни на что не похоже, это…это…- Лялька искала слова, чтобы передать Женьке смысл понятия, но так и не нашла. Женька сама подсказала:
– Это зубная боль в сердце.
– Фу, - отмахнулась Ляля, - что у тебя за сравнение? Я о возвышенном, а ты?
– Это не я, - оправдалась Женька, - это Гейне.
Ляля виновато улыбнулась и спросила:
– А кто это?
– Немецкий поэт, - ответила Женька.
– А-а-а,- протянула Ляля. – Поэт. Тогда ладно. Хотя, кроме Пушкина, я никого не знаю.
– Да я тоже. Но мама увлекалась поэзией, у неё много книг… - Женька осеклась и добавила: - Было.
Девушки помолчали, думаю о своём, потом Ляля сказала:
– Впрочем, твой поэт прав. Действительно, любовь, как заноза в сердце или как зубная боль.
– Да, - согласилась Женька, - и так хочется поскорее выдрать этот зуб.
Ляля с сомнением посмотрела на неё и спросила:
– Женька, а может, зря?
– Что зря?
Ляля с жаром повторила:
– Может, не надо зуб вырывать? Может, тебе судьбой предназначено…
– Брось! – Женька махнула рукой. – Что мне предназначено, то ты сама знаешь. А он, как все. Богатые – они и есть богатые. Им до нас, простых смертных, дела нет. Или тебя Леркин пример ничему не научил?
Ляля задумалась. И в самом деле, Лера, их коллега, влюбилась в мужчину, своего клиента, который, кстати, первый стал оказывать ей знаки внимания. Наговорил ей кучу красивых слов, девушка, конечно, клюнула, а в итоге оказалась у разбитого корыта. Он какое-то время поиграл с ней и бросил.
– Лерка, между прочим, дура, - в сердцах проговорила Ляля, - не надо было губу раскатывать. У него на морде было написано, что он козёл.
– Так кто ж умеет-то? По мордам читать. Поди, попробуй, разберись, я тоже не умею, - ответила Женька, качая головой, а потом философски добавила: - Если мужчина говорит много красивых слов о любви – это значит, что он не любит.
– О!
– воскликнула Ляля. – Истинная правда! – потом лукаво посмотрела на подружку и предложила: - А хочешь, я прочитаю? Я умею.