Чтение онлайн

– Прости меня, внученька, прости,- она упала на колени и прижалась к Женьке, продолжая шептать: - Прости меня, прости меня…

Женька присела рядом с ней и стала гладить бабушку по голове, приговаривая:

– Успокойтесь, успокойтесь, не надо плакать.

– Нет мне прощения, Бог наказал, - сквозь рыдания проговорила старушка и, заикаясь, рассказала Женьке, как жила всё это время.

Из её сбивчивого рассказа Женька поняла одно: не сложилась у отца судьба. Он бессовестно бросил маму и её, свою дочь, но счастья так и не познал в своей новой семье. Стал пить, потом это превратилось в болезнь, и как ни старалась бабушка помочь ему, ничего сделать не могла. Невестка, забрав внука, ушла от мужа. А он, втянувшись в плохую компанию, начал сдавать комнаты сомнительным личностям. Вскоре его поймали на воровстве и посадили. А бабушка, оказавшись одна, попала в зависимость к бандитам, которые уже чувствовали себя хозяевами в их квартире, отобрав её за долги.

Они «любезно» позволили бабке остаться, сделав её рабой, прислугой. Жизнь стала и вовсе невыносимой. Бабушка каждый день молилась только об одном, чтобы поскорее умереть и избавиться от мучений. Но дни тянулись за днями, а всё оставалось по-прежнему. И вот эта неожиданная встреча!

– Внученька, ты моё избавление. Я прошу тебя, помоги, спаси меня!

Женька помогла старушке подняться с колен и повела её к себе.

Бабушка заплакала, как только переступила порог квартиры. Внучка, её маленькая Женька, оказывается, так и жила здесь всё это время.

– А где Лена? – спросила старушка.

Женька нехотя ответила:

– Бабушка умерла.

Старушка ойкнула:

– А я и не знала.

Женька посмотрела на неё и ничего не сказала. Всё перегорело у неё тогда в детстве, и ничего не чувствовала она к этой старой женщине: ни любви, ни ненависти. Перед ней был просто человек, который нуждался в её, Женькиной, помощи. А отказывать она не умела. Накормив и уложив бабушку спать, сама Женька так и не смогла уснуть, ворочаясь с боку на бок. Воспоминания роем проносились в голове…

Вот они идут с мамой и с папой в зоопарк. Она, Женька, счастливая, весёлая, виснет на родительских руках. Как же тогда им было хорошо вместе!

Вот Женькин день рождения, на котором собралась вся семья: и папа, и мама, и бабушка Лена, и бабушка Надя…

А вот мама, закрывшись в ванной, чтобы никто не видел, плачет. Только Женька всё-таки увидела… И после этого папа ушел. Женька стояла в дверях бабушкиной квартиры и спрашивала:

– Бабуля, почему мне нельзя приходить к тебе?

– Понимаешь, Женя, - пыталась ей объяснить бабушка, - папа, он такой хрупкий, с тонкой душевной организацией, а твоя мама его не понимает, да и не понимала никогда.

– Но ведь я его люблю и хочу, чтобы он у меня был, я же не сирота, - возражала Женька.

– Конечно, не сирота, у тебя же есть мама. Я прошу тебя, если ты любишь папу, не приходи больше к нам, - бабушка виновато улыбнулась и закрыла дверь перед Женькиным носом. Ошарашенная девочка долго стояла под дверью. Она то приставляла палец к звонку, то убирала его, но, так и не решившись позвонить, медленно спустилась по лестнице…

А потом…У неё до сих пор сжималось сердце от боли и горя при воспоминании того самого, последнего её дня рождения, когда не стало мамы…

Женька тихо плакала, кусая угол подушки, боясь зареветь в голос, чтобы не разбудить бабушку Надю, которая тоже постанывала и всхлипывала во сне. Что же ей, бедняжке, снилось? Ничего, бабушка, теперь тебя никто не обидит. «Я просто не могу себе позволить бросить старушку на произвол судьбы, я просто не могу позволить», - думала Женька.

Утром они вместе с бабушкой пошли к ней домой.

– Пойдём утром, их как раз в это время нет, а кто и есть, так спит пьяным сном, - предложила бабушка.

– Что ж, - согласилась Женька, - пойдём сейчас.

Чем ближе они подходили к дому бабушки, тем отвратительнее становилось у Женьки на душе. Как же давно она не была здесь! Раньше дом бабушки Нади был тёплым, радушным, по всему подъезду разносился запах её знаменитых пирогов. Когда Женька приходила сюда в последний раз, дом уже не казался ей тёплым, напротив, от него, как и от бабушки с папой, веяло чем-то холодным, враждебным. Как ни странно, но Женька легко пережила разрыв с родственниками.

И вот через много лет она снова здесь! Женька вошла и ахнула: на что стала похожа бабушкина квартира! Пустые бутылки, грязь, неубранные постели, остатки какой-то еды на столе. Женька с отвращением продвигалась по квартире. Да! В этом притоне бабушке уж точно не место.

Женька помогла ей собрать нехитрые пожитки и, взяв документы, они вышли. Вдруг прямо под ноги им кинулся мягкий пушистый комок.

– Васька! – воскликнула бабушка Надя и пояснила: - Это единственное существо, которое мне заменяет семью.

Она стояла в нерешительности, потом сказала:

– Коты привыкают к месту, а не к хозяевам.

Но кот, видно, решив опровергнуть эту неверную теорию, уставился на Женьку со слезами на кошачьих глазах и замяукал с таким отчаянием, что у нее ёкнуло сердце.

– Ничего, привыкнет к новому дому, - ответила Женька, наклонилась и взяла Ваську на руки. Счастливый и благодарный кот тут же принялся лизать свою новую хозяйку в лицо.

Так в Женькиной квартире появились новые жильцы: бабушка Надя и кот Васька.

Ляля, которая пришла вечером, подумала сначала, что не туда попала. Она, потянув носом, удивлённо вскинула брови:

– Ты печёшь пироги?

– Это не я, а бабушка, - ответила Женька.

– Какая бабушка? – опешила подруга. – Она же это…ну, в общем…

Женька перебила её:

– Успокойся, это ещё одна моя бабушка, только по папочкиной линии, - и, приложив палец к губам, шепнула: - Потом расскажу.

Ляля понимающе кивнула.

Когда они с Женькой ехали на работу, Ляля с нетерпением накинулась на подругу:

– Неужели это та самая, которая когда-то выперла тебя?

Женька кивнула в ответ и рассказала Ляле, как она встретилась с бабушкой.

– Да-а-а, - протянула та, - судьба. Я бы ни за что не простила.

Потом, посмотрев на Женьку с жалостью, поинтересовалась:

– Что делать-то будешь, сердобольная моя?

Женька пожала плечами:

– Не думала ещё, но, скорее всего, куплю ей квартиру. Вернётся её сын из тюрьмы, им же где-то надо будет жить.

Язык так и не повернулся назвать некогда родного, а по сути, давно уже чужого человека отцом. Если бабушку она простила, то его – нет. Никак не могла простить, как ни старалась.