Вечность сумерек, вечность скитаний
Шрифт:
– Ждёшь?
Она почувствовала затылком чей-то пронизывающий взгляд, но не торопилась оглянуться. Голос, прозвучавший за спиной, не был ни тихим, ни вкрадчивым, и он был знаком ей, этот голос…
– Ну, посмотри же на меня. Мы так давно не виделись.
– Ты же умер, Агор. – Теперь она надеялась, что это всего лишь краткое безумие, которое через мгновение пройдёт.
– Все умирают. А ты надеешься жить вечно? Поверь, в этом нет ничего хорошего.
– Зачем ты явился?
– Может быть, я соскучился…
– А если серьёзно?
– Что бы там ни было, ты мне по-прежнему дорога. Но я всегда видел несколько дальше, чем ты, а теперь – тем более. Ты ступила на слишком опасный путь, который никуда не ведёт, и теперь я вижу это особенно ясно.
Ойя решилось-таки оглянуться и увидела то, чего больше всего опасалась увидеть: Агор был прежним – юным красавцем, облачённым в белую мантию мага. Он его насмешливые изумрудные глаза смотрели, как будто, не на неё, а сквозь её тело куда-то вдаль, словно не он, а она сама была теперь только призраком.
– Ну, и зачем ты явился? Хочешь мне помешать?
– Я хочу тебе помочь. – Агор приподнялся над полом и теперь смотрел на неё сверху вниз. – Я и в этот проклятый гроб лёг только ради того, чтобы дождаться времени, когда ты захочешь меня выслушать. Почему ты не хочешь понять таких простых вещей?
Слова мёртвого дружка звучали одновременно трогательно и забавно, но не следовало показывать, что его появление способно вызвать хоть какие-то чувства. Иначе, он зачастит со своими явлениями, и не так просто будет от него избавиться.
– Считай, что тебе не повезло, – холодно ответила Ойя. – Уходи, а то я порошу Властелина Тьмы, чтобы он забрал тебя к себе на корм каким-нибудь рогатым уродцам.
– А как насчёт Владыки Ночи?
– Ты что, слышал ту сказочку, которую я подбросила несчастному лорду Хенрику?
– Слышал. С тех пор, как умер, я почти всегда рядом с тобой.
– Лучше бы ты от меня отстал.
– А ты не боишься, что твой Властелин Тьмы – такая же выдумка, как и тот Владыка Ночи?
– Ты просто глуп. Ты просто мне завидуешь! Если бы ты слышал его голос…
– Пойми же, наконец: у Тьмы не может быть властелина, она сама себе властелин. Если ты сейчас не остановишься, то скоро сама сольёшься с Тьмой, безликой и беспощадной. Я пытался понять тебя и однажды заглянул туда, куда ты так стремишься. Только не спрашивай меня, как… Там нет ничего, кроме вечной боли и вечной тоски, которыми питается Чёрная Бездна. Если бы ты смогла увидеть себя так, как я тебя сейчас виду…
– У меня есть зеркало.
– Мне уже нет дел до твоего тела, тем более, оно не твоё… Я вижу больше. Твоя душа сейчас выглядит не лучше, чем вот эта мумия в гробу, но тебе нужно сделать лишь один шаг, чтобы вернуть ей былую красоту. Хочешь посмотреть на себя моими глазами? Я помогу…
– Я ничего не хочу! Убирайся и больше не смей даже приближаться ко мне.
– Едва ли ты сумеешь прогнать меня надолго. Я не отступлюсь.
Лучший способ избавиться от призрака – представить себе, что его нет, забыть о его существовании… Однажды она испытала это на себе, пытаясь преследовать того же Агора, сбежавшего из своего уютного гробика. Какой-то старикашка с козлиной бородой всего-навсего повернулся к ней спиной и что-то пробормотал себе под нос. Этого хватило, чтобы она на долю мгновения ощутила себя полным ничтожеством и испытала пронзительную боль небытия. Вот и сейчас нет никакого Агора, умер Агор, сгинул, пропал без следа. Есть дела поважнее, чем думать о каком-то дохлом альве. Да как он вообще посмел утверждать, что нет никакого Властелина! Кто-то ведь наполняет силой заклинания. Ведь откуда-то пришло знание, как войти в чужую плоть, как поднять на битву мертвецов, как сварить Сонный Туман. Эти заклинания древние чародеи почему-то хранили в секрете, их даже запрещалось доверять книгам. А рецепт Сонного Тумана Агор скрыл от неё, хотя она знала, как ему трудно ей отказать…
– Слышишь, Агор! Я без тебя узнала…
Нет, никакого внимания призраку – его нет, его никогда не было, его больше не будет…
"…и ты сумела без сожаления перешагнуть через ту черту, за которой любое сомнение – шаг к гибели. Чтобы тебе было проще двигаться к цели, я скажу тебе простую вещь: Тьма – совершенство, Свет – тоже совершенство, а всё, что между ними, – лишь жалкое подобие того или другого, лишь остановка в пути, лишь мираж, рождённый убогим разумом смертного. Даже у каждого из богов только два лика – Тёмный и Светлый, но нет третьего – Серого лика, поскольку всё, что тяготеет к середине не достойно божества. Тот, кто ищет серединного пути, мудр лишь на словах и никогда не обретёт истинной силы, поскольку и Тьма, и Свет обращают свой лик лишь к тому, кто идёт им навстречу. Но в одном он прав, твой мёртвый друг: Я и Тьма есть единое целое, Я есть совершенство, и ты когда-нибудь сольёшься со Мной, если не свернёшь с избранного пути…"
Она впитывала каждое слово, и айдлоостанны, висящие под потолком, то меркли, то наполнялись радужным свечением, заполняя комнату мягкими волнами необъяснимого восторга.
"…почему-то принято отождествлять Тьму со Злом, а Свет с Добром. Нелепое суждение. Тьма и Свет – две стороны бытия, и они всегда существуют отдельно друг от друга, а Добром и Злом очень часто бывает одно и то же. Делай ты что угодно, одним это пойдёт на благо, другим – во вред. Тот, кто пытается положить любой поступок на весы Добра и Зла, – порождение Серости. Стремясь к совершенству, не смотри по сторонам и не оглядывайся назад…"
Назад? Да, пожалуй, лучше не вспоминать о белостенных башнях и хрустальных куполах Альванго, разрушенных тупыми варварами. Люди даже не подумали о том, что никогда не смогут воздвигнуть что-либо подобное, что они сами лишают себя самых сладких, самых прекрасных и величественных плодов своей нелепой победы.
Да, об этом лучше забыть… Даже если люди сначала поработят, а потом истребят друг друга, былое великое царство не поднимется из руин. Больше никогда над просторными площадями не будут парить златокрылые зай-грифоны, а из мраморной гавани не выйдут крутобокие корабли под изумрудными парусами, чтобы плыть по неспешной реке к Солёным Водам. Там, где когда-то над садами и фонтанами возвышался сплетённый из каменного кружева дворец рода Вианни, теперь, наверное, какая-нибудь выгребная яма, и никто никогда не сможет сделать, как было. Нет, не стоит об этом вспоминать…
Вдруг перед глазами промелькнуло иное видение: белые корабли в гавани Бэй, белый дворец над гладью сверкающих вод… Почему корабли белые? Почему гавань называется Бэй? Что за странные постройки с причудливо выгнутыми крышами обступили вершины зелёных холмов?
Ойя, наконец, сообразила, что заглянула в прошлое глазами рабыни Тайли, но, прежде чем заставить бывшую хозяйку этого тела забиться в свой угол, она услышала голос, просочившийся сквозь серую пелену, поглотившую и гавань, и корабли, и белый дворец, и зелёные холмы: "…и мне есть, куда вернуться, а тебе возвращаться некуда. Странно, но мне жаль тебя…"
ГЛАВА 12
Не бывает спокойных времён. Бывают лишь времена, которые таковыми кажутся.
Слушая её рассказ, Конрад то сокрушённо качал головой, то хватался за рукоять меча, то вскакивал со своего места и начинал ходить из угла в угол, как рассвирепевший хищник, которому только клетка мешает добраться до беснующейся вокруг толпы зевак. Сначала он осыпал проклятиями гордандцев, потом позволял себе нелестные высказывания в адрес самого императора, который "дарит всяким проходимцам то, что ему не принадлежит", а ближе к концу разговора обрушился на магов, колдунов, гадалок и знахарей, которые "нахватались у альвов всякого", но "толком ничего, кроме гадостей, не могут".