Чтение онлайн

А он обнял меня крылом и отступил, даря мне время налюбоваться моей девочкой. Моей потерянной и оплаканной дочерью.

Во время полёта он рассказал мне всё, моё сердце дрожало. Есть вероятность, что драконницей она не будет. Он надеялся, что Лисса отзовётся на мыслеречь, но увы.

Источник тоже не помог, она просто с восхищением разглядывала пещеру, потом искупалась в самом источнике, но на этом всё. Ни он, ни я её не слышим, как и она нас. Единственное, что Кристиан чувствует её, радость, волнение, страх, восторг. И она на его спине ведёт себя так словно летит сама. Как мне хотелось бы хоть немного почувствовать то, что передаёт Лисса ему.

Попробовал договориться с Кристианом, забрать дочь домой. Может быть ей легче будет вспомнить всё. Там мать, братья. Там прошло её детство. Но Кристиан только отрицательно покачал головой.

Вся надежда на Виеру. Да, он прав, видящая может плести нить. Или выдергивать те, что блокируют родовую память. У Лиссы эта жизнь была пятая за четыреста лет. И всё по моей вине. Старый, глупый дракон решивший, что может указывать кому и как жить. Боги, как этот совсем молодой дракон прожил эти года. Я смирился, мать выплакала все слёзы и постаралась перенести заботу на сыновей. Мы даже смогли родить ещё двух дочерей. А он искал. Как бы не повернулось в жизни Лиссы, я буду спокоен за неё. Бронзовый своими крыльями и когтями выцарапал своё счастье. Я восхищаюсь им. Старый, да что там, древний ящер признал силу духа молодого дракона.

ЛИССА

Зазвенела на заре песня,

Позатихли лепестки в поле,

Без тебя мне на земле тесно,

Мне с тобой на островке вольно.

Полыхали на траве росы,

По босым ногам брызг нега,

Заметались огоньков звёзды,

Я любовь-душа птиц, неба…

После пещеры ко мне вернулись силы. Даже дышалось легче. Но что то внутри меня скреблось и требовало выпустить. Серебряный дракон летел рядом печально, но нежно глядя на меня. И, что то было в этом взгляде… то ли чувство вины, то ли надежды и радости или всё вместе. К нему меня тянуло с огромной силой, не так как к бронзовому. Серебряный дарил что то уютное, дорогое сердцу, милое и доброе. Как родительская любовь укутывала в надёжный кокон. А бронзовый заставлял сжиматься сердце, мне хотелось вцепиться в его чешуйчатую шкуру и не отпускать. Никогда. Уууу, извращенка.

Даже читая фэнтези, я не особо интересовалась книгами о драконах. Там они все гордые, надменные. Да и страшные в своем облике. А эти… Смотрела и не находила ничего страшного, воспринимая их как часть жизни. Не страшно трогать эту толстенную шкуру, наоборот, тянуло, и чешуя была тёплая, родная. Хотелось прижаться щекой. Было не восхищение и восторг, а ощущение уюта и покоя, постоянства. Никак не могла зацепить эту мысль, но она пришла. Это моё, всегда было. Но когда то… Когда, Алиса? Откуда эта ностальгия, как по потерянному. Но я не теряла, этого просто не могло быть априори.

Летели ещё долго, местное солнце делало дни ясными, яркими, луна давала разглядеть всё вокруг. Интересно, тут есть зимы, они такие же тёплые как лето?

Впереди показались горы, высокие исполины в белоснежных уборах, стоящие на страже вечности. Серебряный взмахнул крылом облетел вокруг нас, ещё раз заглянул мне в глаза, словно дал понять, что не прощается, и полетел в горы. Хотелось протянуть к нему руки, попроситься с ним, подо мной вздрогнул бронзовый, и вдруг, я почувствовала его отчаяние, боль. Распласталась по спине, и успокаивающе погладила.

— Не знаю, что со мной. У меня так было, когда папа ушёл от нас. Мне было страшно и больно. Мы остались с мамой вдвоём. И ждали, ждали когда он вернётся. Но он не вернулся. Мама почти перестала играть на пианино, уже не пела. В доме поселилась тоска. Она её и съела. Мама умерла совсем молодой. Ничем не болея, просто от тоски. А я продолжала ждать отца, но уже не так, хотелось посмотреть в его глаза. Потом и это прошло. А вот сейчас нахлынуло. Как в детстве, когда папа приходил с работы, а я неслась к нему и прыгала на руки. Он целовал меня и говорил, «И, что делала моя снежинка, пока меня не было?», и я взахлёб ему рассказывала обо всём. И он слушал, смеялся. Вот и сейчас, когда тот дракон стал улетать, появилось то же чувство, что это папа уходит. Снова. Понимаешь?

Бронзовый вдохнул, от него пошла волна сочувствия и нежности.

Местная луна высветила ещё один горный хребет, дракон летел к нему. Он волновался, я это ощущала. Значит мы почти прилетели. Мысли метались, мне было тревожно. Что там? Скорее всего их логово. Там много драконов, и тут я такая маленькая, человеческая. Как примут, нужна ли я там, что меня ждёт? То, что не обидят, я уже поняла. И то как бронзовый трепетно относится ко мне, и как воспринял серебряный. Ну, Алиса, с новой жизнью тебя.

Дракон опустился на большое ровное плато около дворца. Дворец. Я не ожидала. Белый камень переливался позолотой, витиеватые башенки по краям вытянутой вверх крыши, тускло мерцали бронзой. Дворец опоясывал широкий балкон с которого свисали вьющиеся растения, с причудливым окрасом, огромные окна блестели при свете местной луны, как чистая вода в той реке, куда меня впервые принёс дракон.

Двери распахнулись и выпустили на плато людей. Здесь есть люди! Господи, я смогу найти ответы на вопросы. Скатилась по крылу и попала в объятья маленькой женщины.

— Лисса, девочка, наконец то. Вытащил. Молодец Кристиан, я верила, знала. Здравствуй, Серебряная.

Я ошалевшая от такого приема, растерялась и в поисках поддержки обернулась на того, кто меня принёс. Дракона не было. Сердце забилось испуганной птичкой.

— Я тут, Лисса.

Высокий мужчина с бронзовыми волосами, спадающими волной на плечи. Широкие плечи. Глаза янтаря с вертикальным зрачком смотрели так щемяще нежно и вопросительно. Руки затряслись. Я знаю его. Знаю. Откуда? Никогда не видела. Но знаю. И помню, что люблю. Но я не могла помнить то, чего в моей жизни не было.

Чувство пришло как штормовой волной, окатило и отбросило. Неотрывно смотрю в его глаза. В этом мире только он и я.

Не понимаю. Но он тот, кого я всегда искала. Тот, кто дороже жизни.

Потрясла головой и гул встречающих ворвался в уши. Женщина снова обняла меня.

— Я Виера. Пойдём в дом, девочка. — и обращаясь к мужчине, — Иди, Кристиан, старейшины ждут. — Потащила за руку во дворец.

Никогда не была во дворцах, город в котором жила был сравнительно молодой, выросший уже где то в шестидесятые годы. У нас даже старых домов не было. Всё сплошь начиная с пятиэтажек и до огромных высоток.

Ошалевшая я разглядывала довольно таки уютный и милый «домик», ковры, в которых тонула нога по щиколотку, стены задрапированные бархатом и атласом. А вот люстру, с кучей хрустальных висюлек, я не нашла. Свет просто лился и растекался по дворцу. Не яркий, теплый, как живой.

Виера тянула меня по лестнице, потом коридорами, почти не давая рассмотреть всё. И, только когда я споткнулась, охнула,

— Ты прости, девочка, я обрадовалась и тащу тебя. Давай я тебя устрою, отдохнёшь, примешь ванну, поешь…