Чтение онлайн

В следующий раз я столкнулась с Гулькой через неделю. Вот интересно, бывает, что человека годами не видишь, даже десятилетиями. И вдруг он начинает попадаться тебе на каждом шагу.

Я выскочила из дома ненадолго, только чтобы добежать до ближайшего магазина и купить хлеба. Тетя Маруся продолжала гостить у нас. А для нее обед без хлеба – не обед. Приближалось время приёма пищи, а в доме – ни одной корки. Пришлось бежать в магазин. И вот, прямо напротив своего дома, я стала свидетелем ДТП. Сначала я увидела, как автомобиль необыкновенного кремового цвета выписывает странные зигзаги на проезжей части. Приблизившись ко мне, авто остановилось, потому что уткнулось в фонарный столб. Вообще, аварии на нашей улице случаются редко. Практически последняя, она же – первая на моей памяти, это когда у меня штанина замоталась в велосипедную цепь. В тот раз, по-моему, я остановилась, вцепившись в тот же фонарный столб. Было мне тогда девять лет, или десять. Улица у нас тихая, с односторонним движением. Параллельно ей идут две магистрали. И под нашими окнами движение оживляется только тогда, когда те встают в пробках. Свидетельницей автомобильной аварии я стала впервые. И машину такого цвета я видела в первый раз. На что-то она походила, но даже название этого редкого оттенка я вспомнить не могла. Не то – миндальный крем, не то – топленое молоко с малиной, а может – малокровный лосось под белым соусом. Позор для художника! Я напрягла память. Ну, точно, Гулька! Моя бывшая одноклассница, собственной персоной, выкарабкалась из слегка помятого автомобиля и встала рядом с ним, растерянно озираясь.

– Гуля! – бросилась я к ней. – Ты в порядке? Что это было?

– Не знаю. Как будто в порядке. Ничего не понимаю. Моя Бэла вдруг перестала слушаться.

– Кто? – я заглянула в салон.

– Бэла. Это я машину так называю. – Гуля нежно погладила капот. – Девочка моя. Мы успели свернуть с проспекта на вашу улицу. Знаю, что тут обычно тихо. А потом стало совсем плохо. Девочка моя, – она опять нежно погладила свое авто.

– Ты как сама-то? Ничего не болит?

– Да вроде, нормально. Скорость я успела сбросить. Скорее, надо позвонить в ГАИ, в страховую компанию…

– Какой необычный тон. Ты волосы специально под цвет автомобиля покрасила?

– Да нет. Как-то само получилось. Я машину только на прошлой неделе купила. Пришла, увидела и сразу поняла – это она, родная, – Гулька всхлипнула.

Но быстро взяла себя в руки и принялась названивать. Первым на место происшествия прибыл Гулькин супруг. А я, убедившись в том, что пострадавшая теперь находится в надежных руках, продолжила путь в булочную.

Гулька и Толик поженились года через четыре после окончания школы. Если можно было представить себе двух человек, менее схожих друг с другом, то это – как раз тот самый случай. Если Гулька – это торнадо, Толик – штиль, в крайнем случае – мелкая рябь. Если Гулька – оживленная автострада, тогда Толик – сельский проселок. Если Гуля – знойный полдень, Толик – тихие сумерки. В школе эти двое не замечали друг друга. То есть Толик-то, конечно, Гулю замечал. Она никак не могла остаться незамеченной. А вот она разглядела Толика перед самым окончанием школы, когда они случайно оказались в паре на лабораторных работах по физике. Он покорил ее своей сдержанностью, компетентностью, может, и еще чем-нибудь. Эти двое неплохо ладили. Только вот детей у них до сих пор не было. Но Гульке и Толику вполне хватало забот друг о друге.

Я подошла поздороваться. Толик выглядел встревоженным гораздо больше, чем жена. Что было очень на него похоже.

Однако, тревога, похоже, начала передаваться и Гульке. Во всяком случае, ее глаза были полны ужаса, да и лицо побледнело. Когда я пятнадцать минут назад покидала место происшествия, Гуля выглядела значительно лучше. Сейчас же она вскинула на меня полные страха глазищи.

– Представляешь, как у Моисеева. Тормоза отказали!

– Ну и что? Глупости. Тебе же кирпич на голову не падал! – легкомысленно ответила я.

Зря я это сказала. Ох, зря! Гулькины глаза потемнели еще больше, если, конечно, такое возможно.

– Падал, – одними губами прошептала она.

– Падал, – подтвердил Толик.

– Бред какой-то. Что это у нас в городе кирпичи разлетались?

– Это не кирпич был, а канделябр.

– Чего-чего? – не поняла я.

Перед глазами встала бредовая картина, изображающая прицельно пикирующий канделябр.

– Да не канделябр, а капитель, – поправил Толик.

– Какая разница? – пожала плечами Гулька. – Это было какое-то архитектурное излишество.

– По большому счету, никакой, – согласился Толик. – У нее тогда еще машины не было.

– Да, недели две тому, – подхватила Гуля. – Ох!

Гулька внезапно согнулась от боли.

– Гуля! – вскрикнул Толик и обхватил супругу за плечи.

Гулька сделала попытку выпрямиться, но снова тихо охнула.

– Гуля, ты все-таки получила травму? – я огляделась в поисках «Скорой».

Но машины с красным крестом на месте происшествия не было.

– Нет, нет, – отмахнулась Гулька. – Это не травма.

Она закусила губу.

– Гуля, я сейчас отвезу тебя в больницу, – Толик шагнул к своей машине.

– Нет, нет, – опять отмахнулась Гулька. – Я сама. Оставайся. Сейчас автострахование подъедет.

– Раиска! – взмолился Толик.

– Конечно, я ее провожу. Только за ключами сбегаю.

Я занесла домой хлеб, вывела машину из гаража.

– Куда тебя отвезти? – спросила я, когда Гулька угнездилась на заднем сиденье.

– В первый роддом, – простонала Гулька.

– В роддом? Почему? – нетактично поинтересовалась я, послушно разворачиваясь в нужном направлении.

– Потому что… ох, потому что туда. Потому что я, наконец-то… ох!

– Ты!? Поздравляю!

– Спасибо, но теперь я уже сомневаюсь насчет поздравлений. Какая боль!

Гульку я сдала с рук на руки в приемное отделение. Немного подождала, но мне не сказали ничего определенного, кроме того, что Гульку положили под наблюдение, и состояние у нее стабильное. Толик постоянно был на связи. И судя по голосу, его моральное состояние было ничуть не лучше, чем у жены. Но она велела ему позаботиться о Бэле, и он заботился.

Дурацкую историю с летающими канделябрами я вспомнила дня через три. Люба Баранова занесла мне долг.

– Слыхала про Гульку? – с порога спросила Люба.

– Что?

Я была в курсе о том, что Гульку прооперировали по поводу внематочной беременности, но не знала, предназначена ли эта новость для всеобщего сведения. Оказалось, предназначена.

– Да…, – мы с Любой хором сокрушенно вздохнули.

– Столько лет они ждали ребенка, и вот, стоило ей забеременеть, как тут же посыпались несчастья.

Мы с Любой сидели на кухне за полуторалитровой бутылкой домашнего вина. Тетя Маруся привезла в подарок три бутылки самодельного яблочного сидра.

– Ужас. Но машина, по-моему, не особенно пострадала. И беременность была ненастоящая, в смысле – внематочная.

– Ты этому веришь?

– Да. А ты – нет?

– Не знаю. Но я бы не стала так безоговорочно верить всему, что говорят в роддоме. Они для статистики и не такое скажут.

– Машина – это что. Хотя, конечно, машину тоже жалко, – продолжила Люба. – Она к ней, как к младшей сестре относилась.

– Толик не ревновал?

– Он, когда узнал про беременность, совсем обезумел. Если бы Гуля захотела на ночь закатывать свою Бэлу в спальню, он бы не стал возражать. Он был готов исполнить любую Гулькину прихоть. Впрочем, как и всегда.

– Да. Толик – это сокровище. Не представляю, кто еще мог бы выносить Гульку столько времени и в таких количествах.

– Это точно.

Мы с Любой согласно помолчали.

– Кстати, я о беременности не знала.

– А они и не афишировались. Наверное, сглазить боялись. Тем более, после того случая, – Люба цедила вино, с тоской поглядывая на бутерброды.