Чтение онлайн

Наверное, опять на диете, бедолага.

– Какого случая? – поинтересовалась я. – Тут я тоже не в курсе.

– Да когда нам на голову кирпичи посыпались, – Люба забылась, и ее рука сама потянулась к вазочке с конфетами.

– Кирпичи? Толик сказал, что этого не было.

– Толик? – Люба отдернула руку от вазочки и опять уставилась на бутерброды. – А говоришь, что не в курсе.

– Не в курсе. Знаю только, что не кирпичи.

– Ну да, не кирпичи. Но какая разница? Нам и гастарбайтерам было все равно. Они были тяжелые и упали сверху.

– Кто упали? – не поняла я.

Час от часу не легче! То на них канделябры пикируют, то толстые гастарбайтеры сверху валятся.

– Не кто, а что, – поправила меня Люба.

– Что? – переспросила я, вся превратившись в слух.

– Не помню, – Люба пожала плечами. – Ерунда какая-то архитектурная. Мы с Гулькой решили пообедать и зашли за Толиком на работу, что бы позвать его с нами в кафе.

– А где Толик сейчас трудится? – поинтересовалась я.

Совершенно вылетело из головы, что делает Гулькин муж в свободное от забот о драгоценной супруге время.

– Толик сейчас занимается электропроводкой в краеведческом музее. Так вот, идем мы с Гулькой к Толику. Сначала мы зашли в центральный вход, но там нам сказали, что электрики сейчас работают в доисторическом зале и пройти к ним можно через улицу. Надо только обогнуть здание со стороны моста. А там так кусты разрослись, что пройти можно было только вдоль стены, практически вплотную к ней. Мы и пошли. Стену как раз два узбека штукатурили. Мы свернули за угол, и тут сверху посыпались эти архитектурные излишества. Мы отскочили – я – в кусты, а Гулька и гастарбайтеры прижались к стене, и камни грохнулись между нами. Пренеприятнейшее ощущение, скажу я тебе.

– Могу себе представить.

Действительно, я очень живо представила себе беременную Гульку под грудой камней. Жуть. Аж мурашки по коже.

– Тогда все обошлось. Прибежал Толик, принялся нас успокаивать. Говорил, что здание – аварийное, нельзя ходить под стенами. Тут же организовал рабочих на крышу. Те все быстренько осмотрели, криминала не нашли.

– Какого криминала?

– Да никакого. Я даже подозреваю, что они никуда не лазили. Ты бы их видела! Опойки какие-то.

– А Толик?

– А что, Толик? Толик над Гулькой кудахтал. Да и здание, действительно, аварийное. Его надо было в леса одеть и ограждение поставить. Но у нас, как обычно, пока гром не грянет…

– Однако, судя по нашим одноклассникам, падения тяжелых предметов с высоты в последнее время здорово участились.

– И отказ тормозов, – мы с Любой заговорщицки захихикали.

Бутылка к тому времени почти опустела.

– Слушай, а здорово наши мужики изменились!

– И не говори, подруга. А еще говорят, что время безжалостно к женщинам. Какое хорошее вино.

– Ага, легкое и вкусненькое, как компотик. Да, по-моему, девчонки выглядят отлично. Я не имею в виду себя.

– Нет, нет, ты в порядке. Вот я себя запустила. Но, бизнес, сама понимаешь, времени нет.

– Не нарывайся на комплемент. Ты в отличной форме!

– Спасибо. Ох, ты же Липу не видела! Вот кто выглядит! Ее никто не узнал. Такая была серая мышка.

– А вот и нет! Я встретила Липу на вокзале и передала через нее черные платки, – язык у меня уже немного заплетался. – Я ее тоже не сразу узнала.

– Точно! – Люба неверной рукой стукнула себя по лбу. – Спасибо за экипировку.

Я разлила по бокалам остатки вина.

– О-бал-денно выглядит!

– Сногсшибательно! Но я ей не завидую.

– А чего завидовать? По-моему ходить на таких каблуках – сущее мученье. Не-е-ет, я тоже не завидую.

Мы с Любой опять довольно захихикали.

– Может, еще винца? – предложила я.

– Этого компота? Давай! – Люба с готовностью подставила стакан.

Во второй бутылке вино показалось кисловатым. Мы выпили еще грамм по двести, тут Люба вспомнила, что ей зачем-то надо быть дома, и засобиралась. Она нетвердыми шагами прошла в прихожую, уронила сумку и тяжело плюхнулась на пуфик.

– Хорошее вино, на вкус – компот компотом, а ноги не держат.

– Ага, по-моему, мы перебрали, – сказала я, тоже выходя в прихожую на неверных ногах.

– Мне надо идти, – Люба поднялась, держась за стену.

– Погоди, провожу, – я схватилась за плащ.

Плащ оторвался вместе с вешалкой. Нам с Любой это показалось жутко смешным. Мы резвились, спускаясь по лестнице, веселились, пока шли по нашей улице. Немного успокоились только на набережной, когда повеяло свежим ветерком.

– А оно быстро выветривается, – констатировала Люба.

– Как знала, с собой прихватила, – я показала горлышко бутылки, прикрытое плащом.

Интересно, зачем я вообще взяла плащ? Кругом – лето. Наверное, что бы бутылку прикрыть. Но вот бутылку-то я, с какой стати прихватила?

– Ух, ты! Молодец, Раиска! Давай присядем!

– Давай! Где?

– Где? – Люба огляделась по сторонам.

С одной стороны – река, с другой – здание краеведческого музея, окруженное разросшимся кустарником. Люба решительно свернула в сторону зарослей. Я – за ней.

– Здесь! – торжественно провозгласила Люба, остановившись у музейной стены. Стена была свежеоштукатурена до высоты человеческого роста. – А вот и кирпичи.

Действительно на газоне валялись какие-то останки, вполне возможно, что от той самой капители. Я подняла голову. Никаких обрушающихся колонн в этом месте на фасаде не было. Здесь вообще ничего не было. Стена была глухая и гладкая. Только под самой крышей какие-то кирпичные выступы, правда, без следов разрушения.

– Здесь на вас обрушилась капитель? – на всякий случай уточнила я.

– Что обрушилось? – Люба наморщила лоб.

– Капитель. Это такая часть колонны.

– Точно. Наверное, я не хочу здесь сидеть. Давай отойдем в сторону.

– Конечно, отойдем, – согласилась я.

Мы нашли между кустов уютную полянку и присели на мягкую траву.

– А знаешь, что интересно, – нахмурилась Люба, когда мы отхлебнули из бутылки. – Как на нас могла упасть часть колонны, если там никакой колонны вообще нет?

– И мне это тоже интересно. Ты место точно помнишь?