Чтение онлайн

С трудом не дёрнувшись от внезапных слов кицунэ — да, она могла со мной разговаривать таким образом — я попытался утихомирить собственный хвост, который выражал все мои эмоции предельно ясно и однозначно. Впрочем, в конце концов, почувствовав понимающе-насмешливые взгляды утренних посетителей и Роберта, лицо залила краска, и я подключил к «успокоению» руки, банально уложив хвост себе на ноги.

Как можно было забыть надеть чёртов плащ?!..

— А как же сакральный смысл хвоста кицунэ?.. — всё же раздражённо подумал я, отвечая лисе, но стараясь не забывать о еде. — Не ты ли говорила, что прикасаться к хвосту могут только те, кому кицунэ безоговорочно доверяет?..

— Ох, негодница! — картинно возмутилась Моририн, явно грозя пальцем. — Значит, не доверяешь мне? Я тебе ещё припомню!..

— Дитё великовозрастное… — буркнул я.

— Не тебе меня осуждать, лисёнок! — последнее слово кицунэ оставила за собой.

Я говорил, что Моририн сложно понять из-за частых смен настроения и манеры поведения? Нет? Значит, скажу — это просто ахтунг! У неё эмоции сменяются быстрее, чем перемещается свет! И обращение ко мне у неё тоже скачет, словно сайгак: то как к девушке, то как к парню! Хотя чаще, как к девушке…

В общем, даже обращать внимание на это уже не выходит — всё равно любые просьбы отскакивают, что горох об стенку!

И что с моей жизнью не так?..

Вздохнув от лёгкого чувства безысходности, я быстро доел завтрак да смотался в свою комнату за плащом и сумкой, после чего вернулся обратно и стремительно покинул таверну, чтобы не краснеть от внутренних противоречий и красноречивых взглядов, бросаемых на мою задницу, грудь и хвост…

Чёрт подери, всё было необычно и одновременно правильно-неправильно, ведь меня считали объектов вожделения! Да, тело женское, то есть мужское внимание логично и в порядке вещей; но сознание-то, сознание! Оно-то как раз было против!

Возникало ощущение, что стадия отрицания-безразличия прошла и сразу началась стадия принятия — тело решило воспринимать вожделенные взгляды благосклонно, мол, восхищайтесь, и выделяло «гормоны счастья», компостируя мозги! Вот только, с какого перепугу произошла столь резкая смена приоритетов, кто-нибудь мне объяснит!?..

Так ещё и это долбанное средневековье с его нравами, когда женщину как самостоятельную единицу попросту не рассматривали! И я, вашу мать, оказался именно в этом «времени»! В теле девушки! А-а-а!..

Остановившись на пару минут, чтобы успокоить панику в мыслях, я медленно выдохнул, неспешно открыл глаза и всё же отправился дальше на прогулку, собираясь отдохнуть от ночного марафона, растянувшегося на две недели… Смешно звучит? Жаль, смеяться не тянет…

Всё-таки, видно, Моририн говорила правду, упоминая, что кицунэ бывают только женщинами — иначе объяснить подобные выверты у меня попросту на выходит! Вот только теперь я обязан дотерпеть до четвёртого хвоста!

Превозмогание, вашу ж мать…

Впрочем, спокойного отдыха, на который всё и рассчитывалось, не вышло. Стоило мне пройти пару улиц, пиная небольшие камни под ногами, как до ушей донёсся подозрительный шум, напоминающий праздник, а глаза стали повсюду примечать аномально большое количество незамеченных ранее счастливых лиц людей.

Было бы странно, если бы я не заинтересовался подобным и не решил разузнать причину повальной радости — может, и мне перепадёт, кто знает?..

Так что потратив с полчаса на то, чтобы добраться до центра празднества, блуждая по улочкам города, я вышел на широкую дорогу, по центру которой росли деревья, и наткнулся на конец длинной процессии с цветами, фанфарами, радостными песнями и криками-пожеланиями, кои слышались от толпы, вставшей по бокам улицы.

Вот только простояв целых пять минут на месте, почесывая затылок и пытаясь по косвенным признакам определить, что здесь вообще творится, я сдался и аккуратно подкрался к оживлённо щебечущим неподалёку девушкам.

— Доброго утра, — постарался доброжелательно улыбнуться я, не показывая клыков, что, честно говоря, иногда получалось непроизвольно. — Разве сегодня праздник какой-то?

Правда, даже несмотря на женский облик, меня подозрительно окинули взглядом, будто проверяя и останавливая взор на груди, после чего втянули в «кружок».

— Свадьбу объявили! — блаженно протянула одна из девушек. — Ах, везёт же некоторым!..

— Да-да, — покивала вторая. — Единственную дочку барона решили, наконец, замуж выдать! Как по мне, барон долго терпел и держал девку в четырёх стенах: ей уже двадцать стукнуло, а мужика-то и нет! Непорядок! К этому возрасту уже второй ребёнок должен появиться!..

— А мужа её видела?! — чуть ли не простонала в экстазе первая. — Говорят, третий сынок-то у виконта писаный красавец!..

— Да неужто… — отрешённо пробормотал я, прекрасно понимая, о ком идёт речь.

— Интересно, будут ли у этого сынка наложницы?.. — хитро посмеиваясь, задалась вопросом третья из девушек.

Из-за её слов у меня с губ сорвался сдавленный стон от впившихся в ладонь когтей — появилось желание порвать горло трём стоящим передо мной людям! А мысли всё сводились к одному и тому же: «Как!? Дочь, и замуж!? Убью! Не позволю!»

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы найти причину происходящего — Моририн зверела и каким-то образом передавала свои эмоции мне!

— Пойду я… выпью… за здоровье девчушки… — просипел я лишь бы что-то сказать и ретировался, мысленно завывая. — Моририн, твою мать, возьми себя в руки! Иначе…

— Заткни свою пасть! — внезапно рявкнула, судя по всему, вконец озверевшая кицунэ. — Мы сейчас же идём вырвать сердце твари, посмевшей отдать замуж моюдочь без МОЕГО согласия! — накатила на меня очередная волна ярости. — Я вырву ему кишки и затолкаю их в его же чёртову пасть! Да-а! А остатками подвешу за люстру и буду медленно, с душой, прожаривать до хрустящей корочки, слушая его жалостливые и молящие просьбы помиловать и отпустить! Впер-р-рёд, за головой этого ублюдка! — воинственно взревела Моририн.

Закусив губу, сдерживая собственный нечеловеческий рык, я всё же добрался обратно до гостиницы, вызвав недоумённый взгляд Роберта, ведь передвигался будто стараясь удержать собственные внутренности при себе; после чего завалился к себе в номер и сполз по стенке, тяжело дыша — желание кого-нибудь убить стремительно росло, а когти врезались в древесину пола, словно нож в масло…

Тем не менее, с трудом отрешившись от реальности, я погрузился во внутренний мир и… появился прямо перед беснующейся кицунэ, у которой с каждой секундой становилось всё больше гнева, а «тормозной жидкости» всё меньше. Зрелище, скажу вам, вызывающее незамутнённое желание скорее уносить ноги, но… сегодня у меня день подвигов, не иначе.