Вечный дом / The House that Stood Still [= А дом стоит себе спокойно…; Обитель вечности]
Шрифт:
Стивенс вздрогнул:
— Как так «четверо»? — тут же переспросил он.
— Не знаю, доставит ли вам это удовольствие или нет, но он битых два часа дожидался, пока вы, наконец, удалитесь.
— Кто это он?
— Таннехилл. У меня такое впечатление, что девица и он договорились обо всем заранее. Во всяком случае, стоило вам отойти, как он тут же подгреб к ней. Заявил ей что-то вроде следующего: «Мне хотелось бы быть полностью уверенным, что вы хорошо обдумали то, о чем мне говорили». А она в ответ: «Да, я согласна выйти за вас замуж». После чего он подсел к ней в машину, и они укатили в Лас Вегас.
Риггс сделал паузу и, с сочувствием взглянув на Стивенса, добавил:
— Вижу, что это явилось ударом для вас. Извините.
Стивенс лишь через какое-то время отдал себе отчет в том, что при словах детектива непроизвольно вскочил, сжав зубы. Он с трудом пару раз сглотнул, затем поинтересовался:
— Что было потом?
— Вы вернулись. И я болтался за вами по городу. Войдя в Палмз Билдинг вы закрыли за собой дверь на ключ. Мне понадобилось два часа, чтобы проникнуть сюда через окно на четвертом этаже. И мы встретились с вами на лестнице. Вот и все…
— Полагаю, — резюмировал Стивенс, — что сейчас самое время пойти поспать.
Однако предстояло ещё столько сделать: договориться, чтобы по возникновении надобности согласились отпустить Таннехилла под залог, разработать детальный план защиты на возможном суде, а также собрать все необходимые юридические документы. Это все, однако, он мог делать, ни от кого не таясь. А потом предстояло ещё подготовиться к установлению контактов с группой.
Расставаясь с Риггсом, Стивенс подумал, что поступок Мистры неизбежно вытекал из его отказа помочь ей. После этого она решительно устремилась в другом направлении. Он припомнил её последние, перед их расставанием, слова о том, что спасти Землю важнее, чем их любовь.
А теперь она полностью держала в своих руках Таннехилла. Через него она могла угрожать всем остальным членам группы.
Стивенс настолько устал, что удалился в небольшую комнату для отдыха, отделявшую его кабинет от офиса персонала, и растянулся там на диване. Но он ещё не заснул, когда в восемь тридцать на работу явилась мисс Чейнер. Адвокат спустился к своему парикмахеру, побрился и, перейдя улицу, позавтракал в соседнем баре. Возвращаясь на работу, он наткнулся на вывеску лаборатории, проводившей химические анализы. Он знал о её существовании, но никогда и думать не думал, что однажды ему понадобится прибегнуть к её услугам. Стивенс машинально пощупал в кармане осколки мрамора, которые он подобрал на лестнице Большого Дома. Войдя в помещение, он протянул их человеку, стоявшему за конторкой.
— Сколько времени вам понадобится, чтобы провести анализ вот этого материала?
Химик, худой пожилой мужчина в очках с золотой оправой, задал контрвопрос:
— А когда вам нужны эти результаты?.. Я сейчас очень занят…
— Послушайте, — поспешил Стивенс, — я вам заплачу двойную цену, если вы сообщите мне их завтра утром.
Химик протянул ему карточку.
— Хорошо. Приходите к десяти часам.
Выходя из лаборатории, он услышал голосистые выкрики разносчика газет: «Читайте самую полную информацию о нападении на Лориллию!»
16
Стивенс купил газету и с дрожью в руках открыл её. Всю первую страницу пересекал огромный заголовок:
«Лориллия обвиняет США в агрессии».
Ниже более мелким шрифтом чернел подзаголовок:
«Посол вручает госдепартаменту ноту протеста».
В статье говорилось следующее:
«Правительство Соединенных Штатов категорически опровергает сообщение о том, что американские военные самолеты якобы атаковали сегодня в полдень (время Лориллии) заводы и установки этой страны. Госсекретарь Уолтер Блейк заявил, что правительство отклонило ноту протеста».
Стивенс быстро поискал в статье более содержательный материал, чем сведения о протестах и обвинениях. Ему попался на глаза следующий параграф:
«Дипломатические обозреватели были ошеломлены, узнав об обвинениях, выдвинутых Лориллией, и мало кто из них считает их обоснованными. Однако, судя по поступившему из Антуллы сообщению, были перехвачены радиопереговоры лориллийских ВВС, согласно которым пилоты докладывали на свои базы, что оказались не в состоянии настигнуть летательные аппараты противника, поскольку те мгновенно ушли за пределы досягаемости в космос. Из довольно противоречивых заявлений различных пилотов, наблюдатели в Антуле делают вывод, что агрессорам нанесен урон, хотя не существует никаких доказательств того, что хотя бы один их аппарат был сбит…»
Стивенс попытался представить себе, как все происходило: Мистра, устремившаяся на своем космолете к земле, кругом неё — сплошной ад из телеуправляемых и противовоздушных ракет и снарядов. Судя по газетным отчетам, она упорно шла на цель вопреки плотному заградительному огню. Она рисковала своей почти бессмертной жизнью. Зачем? Ради мира, который, возможно, никогда и не узнает, что был на волосок от гибели.
Не приходилось сомневаться, что в нападении участвовал не один космолет, но это уже не имело значения. Группу удалось запугать, и она капитулировала. Ее членам рассказали о смертельной угрозе, нависшей над Таннехиллом, и они, обеспокоенные возможностью осложнений, помогли Мистре в реализации её планов. Это означало радикальное изменение их политики. Большой Дом в результате этого останется там, где он стоит сейчас. Вся группа отказалась от мысли покинуть Землю. Если только обманутые и разгневанные лореллийцы не пойдут на какой-нибудь отчаянный шаг, то войны не будет.
Незадолго до полудня Стивенс направился к следователю. Просидев некоторое время в приемной, он был принял Холандом, который прохладно заявил адвокату:
— Вам должно быть ясно, что отъезд мистера Таннехилла является доказательством его вины. Это говорит и о том, насколько я был прав, когда распорядился его арестовать.
Стивенс выказал удивление:
— В конце концов, как можно обвинять в бегстве человека, который даже не знает, за что его должны арестовать?
— Послушайте, Стивенс…
Но адвокат оборвал его. Он сознательно пошел на ложь.
— Нельзя исключать, что мистер Таннехилл выехал всего-навсего в Сан-Франциско на празднование Нового Года. Он как-то говорил мне, что хотел бы немного развлечься. Как только мне удастся установить с ним связь, я проинформирую его о вашей позиции. А пока что я буду ходатайствовать перед судьей Адамсом о том, чтобы Таннехилла в случае ареста сразу же выпустили под залог. И я буду настаивать на немедленной с ним встрече.
Возвращаясь после обеда на работу, Стивенс задержался в одном из книжных магазинов и попросил подобрать ему литературу по вопросам долгожительства. Он надеялся найти какой-нибудь труд, в котором говорилось бы о процессе дедифференциации, но нигде ничего подобного он не обнаружил и удовольствовался брошюркой об искусстве старения и ещё одной о методе Богомольца. [1]
1
Богомолец А. А. — советский патофизиолог, академик, автор теории долголетия, широко известной на Западе (примеч. перев.).
Вернувшись к себе в кабинет, он принялся размышлять. В Альмиранте лишь у одного человека было достаточно официальных полномочий, подкрепленных к тому же некоторыми личными мотивами, чтобы выступить против группы: Фрэнк Холанд. Проблема состояла в том, чтобы довести до него столько информации, чтобы её хватило для стимулирования его деятельности, но в то же время не в таком объеме, чтобы он смог распознать правду. Пришедшая в голову идея использовать Холанда в качестве… союзника развеселила адвоката. «Надо повидаться с ним завтра», — подумал он.