Чтение онлайн

Обезоружив безумца, я прошел к зеркалу, расстегнул рубашку и осмотрел рану. Пуля пробила мягкие ткани, грудину, наткнулась на сердце-кристалл и вышла через то же отверстие.

Теперь надо было принять решение, что делать с Владиком. Я перевернул пребывающего в бессознательном состоянии помощника на живот. На лбу росла, прибавляя в размерах, крупная шишка. Сбросить его с балкона? Застрелить? Но какой мне прок от его смерти? Тем более, падшие, вполне возможно, сами до него доберутся. Пожалуй, я оштрафую его за недоверие. Я вытащил из кармана Владика деньги, оделся и ушел бродить по городу.

Не делай добра – не получишь зла. Так говорят люди, оправдывая себя за нежелание помогать другим. Мне всегда казалось, это от душевной лени. Но сегодня я убедился в правильности этой пословицы. Это означает только одно – наш мир устроен неправильно. В его четкой, стремящейся к порядку структуре, есть изъян хаоса. И хаос вползает всюду, искажая самые простые истины. Делая их неверными.

На душе было муторно. Давил груз прожитых в бездарной суете дней и лет.

Помню, у меня было однажды похожее состояние. Накануне я как раз убил одного известного человека и получил солидный гонорар. И почему-то мне вдруг стало тошно. Нет, он не был хорошим человеком, наоборот – пил, гулял, растратил казенные деньги, от написания романов окончательно перешел к ничтожно малой прозе – некрологи, смс-сообщения, слоганы на поздравительных открытках… Но дело не в этом, а в том, что в тот самый момент, когда я нажимал на курок, мне вдруг перестало казаться, что он в чем-то виноват. Все эти нелепые грешки, за которые я его осудил, стали ничем, пустотой – они сделались совершенно неважны. Зато он любил своих детей, дарил им подарки, регулярно водил в кино и зоопарк. А то, что изменял жене, так этой фригидной бабе не было до него никакого дела. Целыми днями она была погружена в работу, делала карьеру. И плевать она хотела не только на мужа, но и на детей. В общем, человек умер. Очень простая штука, если вдуматься. Тем более что в окружающей действительности со смертью одного человека почти ничего не меняется. Нет, поначалу его всем недостает – детям, жене, друзьям, коллегам по работе (как же, такой профессионал ушел). А потом след его становится все тоньше, и память имеет свойство рубцевать рану, и родные и близкие вспоминают о нем все реже, что уж говорить о коллегах. В общем, человека не стало. Обыкновенного человека. А мне стало вдруг так хреново, что захотелось выть. И еще – повидать кого-нибудь родного. Помню, я еще подумал – жаль, с Кристиной мы больше не вместе. Она была едва ли не единственной женщиной, с которой я чувствовал тепло. Кристина, какой я знал ее той холодной осенью. Нашей осенью. Лучше бы мы прислушивались к нашим ангелам-хранителям, которые внушали нам ту самую неземную любовь.

Я некоторое время побродил по улицам, а потом поехал на кладбище. Плохо, если для того, чтобы повидать хоть одну родную душу, вам надо ехать на погост. Родители умерли несколько лет назад. Сначала отец, потом ушла мама. За все годы, прошедшие со дня их смерти, я так ни разу и не побывал у них. Лежали вместе, на Котляковском.

Могила вся поросла травой, ограда покосилась, проржавела от времени, и буквы на сером граните выцвели, стали почти незаметны. Я положил букет цветов, постоял, думая о том, что придти сюда было плохой идеей. Им, должно быть, абсолютно все равно, пришел я или нет, ведь они пребывают в другом, гораздо лучшем мире. Они были хорошими людьми и почти наверняка после смерти попали в небесный чертог. Там для них звучит музыка ангельских труб, в граненый стакан отца льется столь любимый им при жизни сорокаградусный нектар, а живут они в огромной оранжерее, в окружении цветущей герани и бегонии – мама была помешана на комнатных растениях.

Последнее время, она почти не выходила из квартиры. Все сидела за книгами и у телевизора, разговаривала с растениями. Как-то раз я ей позвонил.

– Васенька, – воскликнула она. Я отметил, как состарился голос. Не навещал мать несколько лет – при моем образе жизни лучше реже видеться с родными, если таковые имеются. Хотя деньги я присылал регулярно.

– Отец где-то бродит опять, – сказала мама, – уже несколько дней не показывался.

– Отец? – переспросил я.

– Ну, да. То все сидел здесь рядом. И мне спокойно так было, хорошо. А то вот ушел позавчера и исчез. Куда делся – никак не пойму.

Тут я похолодел от ужаса, понял, что мама сошла с ума от одиночества и старости.

– Мама, – сказал я. – Мама, послушай меня. Папа умер несколько лет назад. Мы же были на похоронах. Помнишь?

– Да, я знаю, Васенька, – ответила мама. – Но ведь он приходит. И из окна я его часто вижу. Правда, никому об этом не говорю. Еще решат, что я спятила…

Сердце сжало, стало трудно дышать. Я решил, что непременно навещу ее, как только получится. Можно встретиться где-нибудь, не обязательно дома. Сводить ее в ресторан. В Ботанический сад. Я немедленно отправил ей денег – много, несколько тысяч. Думал, она купит себе что-нибудь красивое. Но через неделю она и сама ушла вслед за отцом. Тихо, во сне… Ее нашли соседи. Абсолютно чужие люди. Вломились в квартиру вместе с участковым. Мой человек из органов сказал, денег при ней не было.

Я и сам не заметил, как добрел до остановки, сел на лавку, опустил руки. Ладони казались тяжелыми, будто их наполнили черной ртутью. В этих пальцах таилась смерть, жила там долгие годы, принося одним счастье избавления от земного бытия, а их родным и близким боль потери .

Внезапно появился ангел-хранитель. Он возник рядом, серый и понурый, с початой бутылкой портвейна «777» в руке. Глянул на меня глазами полными слез.

– Ты прости меня, Вася.

– За что?!

– За то, что ты такой несчастный по моей вине.

Я отрицательно мотнул головой.

– Злой человек не может быть счастливым. А ты, ведь, очень злой, Вася. Не получилось у меня тебя спасти. Сил не хватило. Слаб я. Духом тщедушен. Правда, у иных людей такие ангелы просветленные, а их все равно тянет в скверну.

– Да пошел ты, – буркнул я. В памяти снова возникла Кристина, неухоженная могилка родителей, да еще счастливый Владик. «Ты самый лучший человек на свете, Вася». А потом из пистолета шмальнул. Вот и делай людям добро.

Я поднялся со скамейки и, сунув руки в карманы плаща, пошел к автобусной остановке.

– Все правильно, – донесся до меня шелестящий шепот Аикиля. – Я это заслужил.

Что там говорил архангел Самаэль? Берегись! Либо он плохо меня знал, либо намеренно провоцировал. Если мне бросают вызов, я всегда иду напролом. Святые мне угрожают. За одни только эти угрозы, я буду преследовать Светоча, пока не убью.

Но почему же в душе такая маета? И почему так больно?.. Хоть бы Кухериал, что ли, объявился. После его речей всегда становится легче. Он умеет убедить, что я все делаю правильно. Подсказать, как поступить. Вот и с кладбищем он все придумал хорошо. Однако, ну и денек у меня. Еду с кладбища на кладбище, как водитель ритуального автобуса.

Кухериал появился ближе к ночи.

– Поздравляю! – он весь лучился радостью. – Полагаю, ты обрадуешься, когда я скажу, кого ты скоро увидишь…

– Кого? – сумрачно поинтересовался я. Радужные надежды вконец меня оставили. Одно только черное уныние я способен был еще чувствовать. И чувствовал, как внутри растекается безнадега – так ощущаешь себя, просыпаясь с тяжелого похмелья. Без единой мысли в голове. С тоской и осознанием, что жить совершенно незачем.

– Сейчас узнаешь. Ты будешь там не один. Вместе с тобой будет она… Да-да, она. Езжай же на кладбище. Она будет ждать тебя там.

– Кристина? – угадал я.

– Точно. Ее призвали к тебе в помощь. Она будет ждать на платформе Жаворонки. Ну, не испорти же все дело. Помни, я на тебя надеюсь…

Дорога тянулась мучительно. Мне казалось, электричка намеренно тормозит на всех остановках. Люди медленно перемещались по перрону, унылой вереницей вползали в вагон, садились напротив и пустыми взглядами мерили пустое пространство. Они словно находились в иной системе координат, вглядываясь в пустоту в моем лице.

Наконец, я вышел на перрон станции «Жаворонки». Она ждала меня возле перехода. Черные волосы волнами спадают на плечи. Во взгляде ни тени человеческого. Мне показалось, она меня даже не узнала.

– Здравствуй, Кристина, – сказал я.

– Привет, – и голос ее сделался холодным и безразличным.

Мелькнула мысль – не опробовать ли на ней дар Асмодея.

– Это ты? – вместо этого спросил я.

– Нет… – И через паузу. – Куда идти?

Я понял, что не должен воспринимать это бездушное создание прежней Кристиной. Той девушки, которую я знал и любил, давно уже не существует. Она исчезла, скрылась за пеленой дней.

– Ты знаешь, куда идти?

– Да, здесь недалеко. Несколько километров пешком.