Чтение онлайн

«Может, то сын его», – пришла спасительная мысль.

К несчастью, голова старика тоже узнал. Склонился из седла.

– Что, пропил все, Тимоха?

– Пропил, ваша милость, – забормотал нищий, уверенный, что это дьявол в обличии человека явился, чтобы наказать его за грехи.

– А ну подойди ближе, – приказал голова, лишая попрошайку последней надежды.

«Все, встретил черта, – решил он, – теперь жди беды. Впрочем, куда уж хуже». Названный Тимохой давно уже привык питаться отбросами, живя на подаяние. Выползал к утру вместе с другими оборванцами к местной церквушке, сидел у ограды с утра до вечера, глазел на народ, таращил глаза, тянул грязную ладонь. Знал по опыту, прихожане не столь зело злы, как остальные люди – может, и кинут полушку, о спасении собственной души позаботятся.

– Как же ты дошел до жизни такой? – спросил страшный человек. Рядом с ним на лошадях восседали стрельцы, глядя на нищего с брезгливостью.

– Не был ко мне Господь благосклонен, – забормотал старик, – сыновей не дал, а доченьку единственную прибрал в младенчестве, а потом и супруга моя померла. А сам я по болезни немощен стал, да никому не нужен.

– Пошто на земле осесть не решился?

Нищий только руками развел:

– Не приспособлен я к тому, чтобы на земле оседать. На то особый навык нужен. Да и немощь моя дюже сильная. Не сегодня – завтра Господь приберет. Так что никому я такой не нужен. Разве что черту… – Попрошайка подбежал, схватил конский повод, заговорил еще жарче, чем прежде: – Разве что черту душу отдать, как ты отдал Андрейка. Или ты сам диавол и есть?

– Ты что тут нам балакаешь? – накинулся на него один из стрельцов, замахнулся плетью, но голова остановил его жестом.

– Нет, не диавол я, – ответил, – а Господом богом за справедливостью следить на Руси поставленный. И тебе вот, что скажу. Когда кому срок придет к Господу отправляться, это не нам с тобой решать. Любой немощный может жить дольше всякого здорового. Нет у тебя права свою жизнь губить, сколько бы ее не осталось у тебя. И должен ты побирушничество оставить, и найти себе занятие достойное. Хоть в монахи подайся. Все лучше Господу служить, чем здесь на углу клянчить…

– Монах из меня никудышний, – проворчал нищий, – я за свою жизнь столько нагрешить успел…

– Господь всех прощает, кто в него веру имеет, – ответил голова, – но уговаривать я тебя устал, Тимоха. Коли считаешь, что для монастыря или каких других богу угодных деяний ты человек потерянный, гляди, своей же рукой тебя к нему отправлю.

Нищий смекнул, к чему идет дело. Проворно отбежал подальше, жалея, что затеял этот разговор с «чертом». Только доходное место потерял. Такое, как здесь, сразу не найдешь.

– Пойдешь в монастырь? – спросил голова, взгляд его потяжелел.

– Пойду, – Тимоха поспешно закрестился, – истинный крест, пойду. Вот только немощь бы моя отпустила. Тогда не то, что в монастырь, на земле осяду.

– Тоже дело, – одобрил голова, тронул коня пятками, – ну, бывай, Тимоха. Время будет, проверю, как мой наказ исполнил.

А через пару дней на жизнь объезжего головы покусились лихие люди. Нападающих было трое. Все в масках.

Сорвав с поверженных врагов тряпицы, Андрей с сожалением узнал в одном из них давешнего знакомого. Присел над раненым:

– Что ж ты не послушался совета?

Тот хрипел, на губах вздувались кровавые пузыри, силился что-то сказать.

Андрей склонился ниже.

– Бес попутал, голова… – И вдруг зашептал жарко: – Ангел за твоим плечом. Истину говорю. Огромный ангел с черными крылами за спиной с мечом, да и не ангел вовсе… – Умирающий закашлялся, изо рта плеснуло кровью, глаза подернуло пеленой смерти. Жизнь покинула Тимоху внезапно и бесповоротно.

То, что он увидел дальше, было еще страшнее виденного прежде. Божий посланник, ростом не меньше трех метров, сгреб его за воротник, изо всех сил встряхнул и отшвырнул назад.

– Забирай.

Чьи-то руки обхватили мертвого человека, чмокнули прямо в темечко, развернули к себе. Рогатый захохотал, тиская Тимоху в объятиях.

– Ну, пойдем, дорогой ты мой, в самое пекло…

Рядом стоял, закрыв лицо ладонями, маленький ангел. Плечи его содрогались от рыданий.

– Что я надела…

И не договорил, рухнул вниз, в искрящиеся вихри веселого пламени.

Со временем компетенция московских объезжих голов стала расширяться. Все благодаря умелой политике Светоча. Не нравилось ему, видите ли, передавать граждан в Земской приказ, а нравилось проводить дознание и расследовать дела самолично. Чем он и стал заниматься. К тому времени, авторитет его вырос до таких немыслимых высот, что слава Андрея Счастливцева гремела не только в Москве, но и во всех землях окрест. Чаще всего, он самолично ловил преступника и тут же выносил наказание в виде битья батогами или направления в тюрьму на неопределенный срок. За тяжкие преступления сам не карал – передавал властям.

– Видишь вот это здание? – спросил Кухериал.

– Из красного кирпича?

– Да. Это волостной приказ. А в нем заседает местный объезжий голова, когда не курсирует по городу. Счастливцев. Собственной персоной. В эти времена он, ad vocem [23] , очень ловко изменил личину, сбрил бороду, усы, стал похож на немца – немцами тогда называли всех иностранцев. Но по фамилии был русским. Счастливцевым. Очень ему эта фамилия подходящей показалась. Значимость свою осознал. Слуга бога. – Последние слова Кухериал выплюнул с отвращением.

Картинка перед моим мысленным взором раздвинулась, продемонстрировав выходящего из парадного человека в простом коричневом кафтане. Я без труда узнал в нем вечного мента. Одно дело, когда узнаешь, что тот, кого тебе предстоит пришить, долгие годы живет на свете, с чужих слов и совсем другое – увидеть его в реальном историческом антураже.

– А теперь гляди, что будет. Из переулка, что напротив, на объезжего уже наш товарищ и брат нацелился. Зовут Кузьмой. Всю жизнь осваивал преступный промысел. И кажется достиг в этом деле удивительных высот. По характеру – натуральный душегуб. Маму родную удавит, если хорошо заплатят. Андрея собирается ткнуть заточкой. Любопытно?

– Не очень. Уже знаю, что примерно с ним будет.

– Ты абсолютно прав, мой друг.

По улице проскакало несколько всадников, первый на белой лошади, явно спешили с важным поручением. Андрей посторонился, пропуская их. Кузьма напротив, неуклюже шагнул навстречу, и был немедленно сбит.

Но вернемся к Светочу… В двадцатых годах семнадцатого века по велению монарха всея Руси был создан Сыскной приказ. Тот самый, что потом послужил основой для развития следственных органов России. Светоч справедливости, естественно, не мог пройти мимо такой значимой инициативы властей. И оказался в числе тех, кто ищет закоренелых преступников – воров и убийц, сбежавших посадских людишек, закладников, подавшихся в леса крепостных и прочих беглецов от закона.

– А возраст? – поинтересовался я.

– Выдал себя за собственного сына. Хотя детей у Светоча никогда не было, да и не могло быть. Святые лишили его способности иметь детей. И кто, спрашивается, из нас истинное зло?! Он, может, мечтал о наследнике, а его сделали разменной монетой в давнем споре. Ходил он, к слову сказать, снова без бороды. Хотя все вокруг бороды носили, исключая, разве что иностранцев, да заезжих – черкесов, казаков. Запрет носить бороды в городе только в начале восемнадцатого века появился. Тогда Петр первый западную культуру в России решил насаждать.