Чтение онлайн

– Ты же знаешь, я к футболу равнодушен.

– Все дело в греховности человеческой натуры, – уверенно объявил Кухериал. – Каждый думает об индивидуальном результате – как бы игру получше показать, да в иностранный клуб подороже продаться. А футбол – игра групповая. Тут об общих достижениях думать нужно. Дал ты, к примеру, пас другому игроку, а он возьми и забей мяч в ворота. Ему – премию. А тебе – шиш. Обидно и удавить счастливчика очень хочется. Алчность, зависть… А еще чревоугодие и пьянство. Сколько раз замечал, если накануне День рождения у одного из ведущих российских игроков, или даже тренера – такое событие как не отметить, российские футболисты на следующий день и бегают медленнее, и реакция не та – то мимо мяча ударят, то столкнутся друг с дружкой, упадут и лежат подолгу. Нет, не будет в России никогда сильного футбола…

– Тебя послушать, футболистам из других стран совсем на себя наплевать.

– Для них честь страны отстоять – выше любой материальной выгоды. Ненавижу чистоплюев. Я тебе по секрету скажу, у нас в аду томятся российские футболисты последних лет почти в полном составе. Хотя некоторые немного подзадержались. К примеру, один. Все играет и играет, играет и играет. Старичок так старается после того, как ему явился один из святых и обрисовал посмертные перспективы. Этот двужильный футболист умрет прямо на поле. Тогда ему один путь – к Священным вратам, на вечный пир, где будет он среди тех, кто также пал на поле боя, – последние слова бес проговорил с фальшивой патетикой и снова разразился каркающим смехом.

Через несколько часов мы сделали привал. Кухериал завалился прямо в дорожную пыль и, не переставая, ругал меня, призывая бороться с лишним весом. Я игнорировал привычные несправедливые оскорбления и с интересом рассматривал радужную лужу. В мутной воде отражалось ясное небо и плывущие по нему перистые облака. Реальный небосвод при этом был затянут свинцовыми тучами.

Идея сделать привал оказалась на редкость удачной, потому что вскоре к нам сам по себе перекочевал дворец герцога Мамона. Я первым заметил, что метрах в пятистах к западу, подрагивая, как изображение на экране испорченного телевизора, проявляется необычная постройка. Картинка еще несколько раз моргнула и, наконец, зафиксировалась – потусторонний телемастер наладил антенну.

– Если Магомет не идет к горе, – вскричал Кухериал. – Гора идет к Магомету. Вот повезло!

Древние египтяне возводили пирамиды для мертвых. Древние майа старались для живых. А дворец герцога Мамона был пирамидой – офисным зданием. Вся громадная постройка сверкала зеркальным блеском и свежим бетоном. От основания вели вверх выщербленные каменные ступени. По бокам напротив каждой ступени возвышались ровные столбы. На них стояли пылающие массивные чаши. А в самом конце длинной лестницы, на высоте полукилометра от земли, помещались врата, выполненные в форме черепа – узор включал черные впадины глазниц, носа и зубастого рта. Эклектика дворца Мамона поражала воображение. Соединить офисное здание и египетский стиль, навряд ли решился бы кто-то из современных зодчих. Во всяком случае, я о таком не слышал. Хотя мало ли фанатиков и безумцев среди архитекторов?

– Надо было наверху приземлиться, – пожурил я беса. – Теперь подниматься.

– Нельзя наверху, – ответил Кухериал, – Мамон хоть и прослыл гуманистом, но он из тех гуманистов, которые безжалостно убивают за всякое проявление антигуманности. В некоторых вопросах – натуральный самодур. Каждую шестую ступеньку надлежит кланяться. И только потом продолжать путь. Иначе его темнейшество, чего доброго, испепелит тебя его высочайшим соизволением.

– Понятно, – я скрипнул зубами. Кланяться не хотелось. Но и отступать было поздно. Если уже прошел почти все круги ада, глупо поворачивать назад.

Мы двинулись вверх по лестнице. Яркие блики, пляшущие на зеркальной поверхности, застили зрение. Поначалу подъем давался легко, – шесть ступеней, поклон, шесть ступеней, поклон, – но чем дальше, те труднее становилось. Верха мы достигли лишь через несколько часов. К тому времени я ощущал, что поясница одервенела и отдавалась такой болью, будто в нее вогнали пулю. Кухериал напротив – повеселел.

– Размялся, – пояснил он, чем вызвал у меня несказанное раздражение.

Внутри пирамиды отсутствовала отделка помещений. На громадных камнях кладки не имелось даже простого узора. Посреди каменных стен широкий стол смотрелся неуместно. За ним сидела бесовка в деловом костюме. Волосы секретарь Мамона забрала в аккуратный пучок. Надо лбом у нее проглядывала парочка крохотных светлых рожек. На столе стояли портативный ноутбук и коммутатор с большим количеством желтых кнопок.

– Вы к кому? – поинтересовалась она, когда изможденные мы появились со стороны лестницы.

– К герцогу, само собой, – проворчал Кухериал. Я с удивлением заметил, что бесовка его раздражает. У меня она напротив – она вызывала только самые положительные эмоции, поскольку облик имела почти человеческий. О принадлежности к потустороннему миру говорили только рожки и лежащий на полу без движения хвост со светлой кисточкой на конце. Должно быть, бес интересуется только культуристами с женской грудью, решил я. Извращенность собственного беса-искусителя меня порядком покоробила. Ведь это существо отвечало за мое развитие. Как с таким наставником я вырос нормально ориентированным мужчиной, просто удивительно.

– По какому вопросу?

– Убийцу Светоча привел, – прорычал Кухериал, все больше распаляясь.

– Герцог сейчас занят, – девушка отвечала бесу взаимной неприязнью. – Присядьте, я доложу.

Я обернулся, но даже намека на стулья не заметил.

– Садитесь! – сказала она с нажимом.

Пробурчав «проклятые секретутки», Кухериал бухнулся прямо на каменный пол. Мне ничего не оставалось, как устроиться рядом.

Девушка нажала кнопку коммутатора.

– Ваше мракобесие, к вам посетители.

– Кто? – откликнулся герцог немедленно.

Девушка поглядела на нас оценивающе.

– Какой-то наглый бес. И с ним убийца.

– Какой еще убийца?

– Убийца Светоча, – уточнил Кухериал. – Он должен нас ждать.

– Убийца Светоча, – сообщила девушка.

Последовала короткая пауза. После чего герцог выкрикнул:

– Пусть зайдут.

В голосе тоже прозвучало раздражение – классическая офисная атмосфера, все раздражены, всегда аврал. Я понял, что Кухериал был прав. Этот, скорее всего, ничего не даст. И наш визит для него очень некстати. Да и вообще, похоже, он занят совсем другими делами. Не разъярился бы вконец из-за нашего визита. А то сотворит что-нибудь непотребное.

Я входил в залу, испытывая трепет – ожидал увидеть очередное адское создание, при виде которого неподготовленный человек сразу грохнется в обморок. Но герцог Предела алчности меня приятно удивил. Он выглядел, как весьма предприимчивый делец, лысый, хитроглазый, с крупным угреватым носом. Одежду демона составлял темный костюм в полоску, сиреневая рубашка и полосатый галстук с золотой булавкой.

– Итак, вы здесь, – Мамон говорил скороговоркой. – Приветствую вас, господа, времени у меня очень мало, так что давайте по существу. Излагайте ваши дела. Предпочтительно – кратко.

Складывалось ощущение, будто мы присутствуем на приеме у высокопоставленного чиновника или крайне занятого банкира. Усугубляла впечатление отделка герцогской залы. Пол устилал бордовый ковролин. У дальней стены помещался полукруглый стол с компьютерами. Окно – современный стеклопакет. Дополняли картину кондиционер под потолком и холодильник. Последний, правда, был ярко-красного цвета и размерами со стенной шкаф. А от кондиционера несло таким нестерпимым жаром, что сомнения исключались – он здесь для того, чтобы установить в кабинете Мамона удушающую невыносимую атмосферу.