Чтение онлайн

День выдался туманный. Мы двигались к мосту чуть ли не бегом и едва заняли позиции по обеим сторонам дороги, как вдали послышался шум машин, какие-то непонятные крики, часто раздавались выстрелы. Выстрелы нас не пугали. Мы знали фашистов: при движении ночью и в туманные дни, когда перед собой ничего не видят, всегда стреляли — себя успокаивали.

Минуты были напряженные, мы не знали, каковы силы противника. Вот уже головная часть колонны перешла мост и приближалась к нашей позиции. Я подал сигнал на открытие огня. Партизаны разом ударили из пулеметов, автоматов и винтовок, а минометчик М. Алимов открыл огонь из своего миномета. С криками «ура!» бросились на врага, забрасывая его гранатами. Гитлеровцы не выдержали натиска и отступили; многие скатились с берега и пытались вплавь преодолеть реку. Часть фашистов, шедших позади, развернулась и хотела было закрепиться на высотке. Они открыли огонь из пушек и минометов. Но снаряды и мины не приносили нам особого вреда. Партизаны штурмом взяли высотку. Павел Тимохин, Игнат Барсуков, Захар Циклаури, Алексей Косарев, Владимир Праслов, увлекая за собой товарищей, ворвались на артиллерийские и минометные позиции, в упор расстреливали гитлеровцев, завязывали рукопашные схватки.

Разрозненными группами немцы отступали к гарнизонам Рогово, Козеково и Грини. Во время бегства их встретила у поселка Шаршуны наша засада во главе с П. Тетериным. Попав в ловушку, гитлеровцы обезумели от страха; они метались по полю, не оказывая сопротивления. Бой закончился полным разгромом врага.

У реки Удры мы насчитали 79 трупов немецких солдат и офицеров. В качестве трофеев захватили одну противотанковую пушку, батальонный и два ротных миномета, два пулемета, два автомата, много винтовок, три грузовые автомашины с минами, снарядами и патронами. На поле боя у поселка Шаршуны осталось 37 трупов вражеских солдат и офицеров. Среди убитых был командир батальона обер-лейтенант Моссе. Партизанская группа из отряда «Грозный» захватила два ручных пулемета и более двадцати винтовок. Один солдат был взят в плен.

Пленный показал, что он служил в 197-й дивизии, которая находилась в Штутгарте на отдыхе и переформировании, после чего направлялась из Германии на Волгу. Когда солдата спросили, с какой целью они оставили воинский эшелон и прибыли в лес, он ответил, что военным комендантам городов разрешено задерживать эшелоны, следующие на фронт, и бросать войска против партизан. Достоверность показаний пленного была подтверждена множеством документов, изъятых у убитых гитлеровцев.

— Показания пленного нам очень пригодились, — сказал Федоров. — Мы не стали больше оголять свои базы, постоянно заботились о правильной расстановке сил и усилили бдительность. В том бою мы потеряли храброго партизана, бывшего учителя Михаила Шейбака. Были ранены Федор Ерастов, Михаил Чхаидзе, Григорий Стасеев…

Я обратил внимание на то, что партизаны этой бригаду очень бережно относятся к оружию. Выдалась свободная минутка — смотришь, бойцы уже чистят свои винтовки и автоматы. В ружейном парке мне показали большое количество оружия, как нашего, так и трофейного, и все оно находилось в образцовом состоянии.

— Беречь оружие пуще глаза — это закон нашей жизни, наша славная традиция, — говорил мне комиссар Федоров. — Это идет еще от боя в деревне Боубли.

…Этот бой партизаны провели 20 апреля 1942 года специально для того, чтобы захватить у врага оружие. В отряде «Штурм» на шестьдесят человек в то время приходилось всего десятка полтора винтовок да ручной пулемет. Недостаток вооружения сковывал активность отряда. Партизанам вменялось в обязанность любыми способами добывать оружие. Бойцы нападали на отдельных немецких солдат, порой проникали во вражеские гарнизоны, обследовали места былых сражений частей Красной Армии с немецко-фашистскими войсками. Оружия в отряде стало больше, но его по-прежнему не хватало. Надо было находить другие, более эффективные способы.

В один из апрельских дней к отряду присоединилась группа красноармейцев, которую возглавлял лейтенант Иван Гламаздин. Она пришла из динаревичского леса и принесла с собой более десяти резервных винтовок, два пулемета, два ящика гранат и много патронов. Сил в отряде заметно прибавилось. Тогда и было решено ударить по гарнизону в деревне Боубли, что на дороге Радошковичи — Семков Городок, разгромить противника и захватить его оружие.

В разведку отправилась медицинская сестра Надежда Авхимкова — скромная, со светлыми выразительными глазами девушка, которую хорошо знало местное население. Она часто бывала в деревнях, лечила больных. И на этот раз ей легко удалось пройти в Боубли. Партизанка ходила из дома в дом, оказывая медицинскую помощь больным. Разведчица установила, что гарнизон состоит из 30 гитлеровских солдат и трех офицеров военно-строительной организации ТОДТ, определила подходы к деревне, узнала, где расположены посты.

На основе этих данных был составлен план операции. Партизаны разбились на пять групп и незаметно подошли к деревне. Группа из трех партизан во главе с И. Тимохиным надела на рукава полицейские повязки и в полночь смело проникла в гарнизон. У дома, где располагались солдаты, народных мстителей остановил немецкий часовой.

— Мы полицейские, — сказал Тимохин.

— Карашо, — ответил гитлеровец и направился навстречу идущим.

Этого только и надо было партизанам. Николай Рашевский — сильный, хладнокровный боец — вмиг оказался возле гитлеровца, схватил его за горло, а Тимохин прикладом винтовки размозжил ему голову. Партизаны во главе с И. Федоровым сразу же бросились к казарме, кинули в окна несколько гранат с зажженными факелами и вскочили в помещение. Оставшиеся в живых гитлеровцы были настолько перепуганы, что партизанам Федорову, Жукову, Тихоновичу и Корнилову пришлось за ноги вытаскивать их из-под кроватей и нар. Группа бойцов в составе Ф. Кретова, М. Алимова, Н. Бойко во главе с И. Гламаздиным в это время напала на дом, где располагались офицеры.

Партизаны не выпустили из деревни ни одного фашиста; все они были уничтожены. Захваченные у противника продовольствие, обмундирование и боеприпасы погрузили на автомашину и подводы и отправили в лес, на партизанскую базу.

— Видите, как трудно доставать оружие, — сказал бойцам И. Федоров. — Поэтому всегда цените и берегите его.

В бригаде услышал я волнующий рассказ о короткой, но яркой жизни замечательного советского человека — литовца Франца Станкевича. В 1940 году, когда в Литве была провозглашена Советская власть, Франц начал учиться. Он мечтал стать инженером. Однако мечте его не суждено было осуществиться. В сорок первом гитлеровцы нарушили счастливую жизнь паренька, забрали его и угнали в Данциг, в лагерь трудовой повинности. Но разве мог человек, познавший настоящую свободу, смириться с жизнью фашистского раба? Станкевич подговорил двух товарищей и вместе с ними совершил побег из лагеря. С трудом добрался до родных мест, да видит: житья ему тут нет, опять фашисты схватят. Тогда он со своими хлопцами решил податься в Москву, чтобы, вступив в Красную Армию, отправиться на фронт. Дошли они до Заславля, встретились с партизанами, да так и осели в отряде «Штурм».

Был он худенький и щупленький, разве лишь одни глаза большие. А сердце, видать, у него было крепкое, смелое — ничего не боялся. В бою пули свистят, а он никакого внимания на них не обращает. Незаменимый был в бою товарищ. И вот как-то Франц пошел с ребятами в засаду. Партизаны колонну машин подкараулили и ударили по ней из автоматов да гранатами. Немало тогда фашистов побили, несколько автомобилей сожгли. Но замешкались малость, не заметили, как фашисты подкрепление подкинули. Схватка была жестокая, на беду нашу, неравная: горсточка всего наших-то была. Фашисты навалились и смяли их. Франца пуля скосила, упал у дороги замертво. Фашисты, может, и прошли бы мимо, не заметили его, но Франц на свое горе очнулся, застонал. Гитлеровцы схватили раненого хлопца и бросили в машину. Дня через три партизаны одного полицая схватили, — оказалось, он был в том бою. Он-то и рассказал о последних минутах Франца.

Гитлеровцы узнали, что Франц — литовец, и пообещали положить его в больницу, если он подробно расскажет о партизанах. А Франц собрался с силами, приподнялся на локти и плюнул в лицо фашисту. «Нате вам вашу больницу!» — простонал он. Гитлеровцы избили партизана до потери сознания. Но вскоре он снова пришел в себя и сказал, словно кнутом секанул по фашистам: «Гитлер капут, и вам капут!» Фашисты в бешенстве стали выворачивать Францу руки, выкололи ему глаза, а потом пристрелили и выбросили из машины в кювет недалеко от Радошковичей. Партизаны специально ходили к Радошковичам, чтобы найти тело боевого товарища и с почестями похоронить его. Но там уже нашлись добрые люди, они похоронили его. Знаем мы могилу героя литовского народа Франца Станкевича и дорогу к ней никогда не забудем!

Пробыв два дня в бригаде и районе, я снова отправился в путь. Нужно было поскорее попасть в Смолевичский район, в бригаду «Смерть фашизму». Этому району подпольный обком партии и штаб соединения также придавали важное значение. Через его территорию проходили главные артерии, связывающие Германию с группой армий «Центр», — железная и шоссейная дороги Брест — Москва. Известно, что по своей грузонапряженности эти магистрали не имели себе равных, поэтому диверсионная работа на них играла исключительно важную роль. Не случайно на совещании речь шла о том, чтобы партизанская бригада «Смерть фашизму» не только сама усилила диверсии на дорогах, но и оказывала всемерную помощь подрывным группам из других бригад и отрядов, которые приходили в Смолевичский район проводить диверсионные операции.

Моросил надоедливый дождик. Мои товарищи-автоматчики подняли воротники и поглубже надвинули шапки. Молчаливо поглядывал по сторонам, не проронив ни слова, и провожатый, которого дали нам в бригаде.

Мы прибыли в бригаду «Смерть фашизму» под вечер. Командира Василия Федоровича Тарунова и комиссара Ивана Прохоровича Дедюли здесь не оказалось: они поехали в отряды, чтобы на месте решить все вопросы, связанные с подготовкой к диверсиям на железной дороге. Первым, кого я встретил, был начальник штаба бригады Андрей Александрович Кисляков. Он рассказал о делах бригады, познакомил с некоторыми партизанами.