Чтение онлайн

И в этот момент с верхнего этажа дома, у которого стоял советский бронетранспортер, кто-то швырнул в его открытый кузов бутылку с зажигательной смесью. Она разбилась о каску солдата, и тот мгновенно вспыхнул с головы до ног, словно живой факел.

Дикий вой, раздавшийся за его спиной, Шимкевич услышал, несмотря на контузию. Горел водитель, горели тела погибших офицеров, горели деревянные рукояти автоматов, горело все нутро БТРа, и в воздухе уже смрадно, отвратно воняло горелым мясом, паленой пластмассой, деревом и еще чем-то, чего было не разобрать…

Примерно с минуту Шимкевич пытался сбить с водителя пламя, потом понял, что горят его руки, лицо и что на капот БТРа уже вспрыгнул здоровенный венгр с автоматом в руках. Он еще успел дать очередь из пулемета ему по ногам, сомкнуть руки на его горле, и все померкло…

…К вечеру следующего дня 71-й гвардейский танковый полк полковника Литовцева и 104-й гвардейский механизированный полк полковника Янбахтина захватили развалины бывшего городского квартала, где размещался кинотеатр «Корвин». Штаб мятежников был уничтожен. В обугленном остове советского БТР-152 нашли останки трех офицеров и одного солдата. Еще один обгоревший офицер лежал на капоте бронетранспортера, сжав руки на горле мертвого венгра.

Лица офицеров, встретивших ее в кабинете, сразу насторожили Варвару Петровну. Нет, внешне все было вроде как обычно – кабинет в штабе округа, портрет Хрущева на стене, черные телефоны, графин с водой. И офицеров этих она знала – майор Причисленко как-то приглашал ее выступить перед солдатами одной из частей, рассказать о подвиге комбрига Шимкевича, а второй, рослый подполковник с густыми, как щетка, бровями, пару раз попадался ей в ближнем гастрономе, жил, наверное, по соседству. Но встретили ее так предупредительно, с такой вежливостью, что она сразу, с порога спросила утверждающе:

– Что-то не так с Витей?

– Да вы присядьте сначала, Варвара Петровна.

Подполковник быстро подвинул к ней стул. Садиться Варвара Петровна не стала. Сердце сжало сухо, нехорошо.

– Он… ранен, да?

Майор опустил глаза.

– Варвара Петровна, нам… нам больно сообщать вам это… Подполковник Шимкевич… в очень тяжелом состоянии. Он получил сильнейшие ожоги.

Варвара Петровна непонимающе улыбнулась. Гулкая пустота внутри ширилась, росла.

– Как это – ожоги?

Офицеры переглянулись. Подполковник попробовал усадить пожилую женщину, но она не далась.

– Понимаете, он командовал штурмовым отрядом, – быстро, глядя в сторону, заговорил Причисленко, – БТР, в котором он находился, окружили мятежники. Он отстреливался до последнего патрона. А в это время бутылка с зажигательной смесью…

Звучал голос. Потом еще голоса. Застряла в голове фраза «медики делают все возможное». Потом Варвара Петровна обнаружила себя во дворе штаба округа.

– Вас подвезти? – участливо спросил какой-то генерал, стоявший рядом с ЗИМом: наверное, она схватилась за крыло машины рукой, чтобы устоять на ногах…

Она отрицательно покачала головой.

Потом Варвара Петровна поняла, что она на улице Калинина, бредет в сторону проспекта. В спину дул ледяной ветер, навстречу шли люди с елками, ветер трепал большой транспарант «С Новым 1957 годом!», на углу висел плакат новой кинокартины «Карнавальная ночь».

Я – мать. И за что же мне эта безграничная боль?..

Поравнявшись с новеньким зданием телецентра, Варвара Петровна упала…

Игорь Шимкевич вместе с двадцатью другими суворовцами корпел в классе над сочинением на тему «За что я люблю свою Советскую Родину». За окнами училища тихо падал крупный, красивый снег. Преподаватель, капитан Вонаршенко, неслышно расхаживал по классу, время от времени заглядывая в тетрадки и подсказывая что-то.

Суворовское открыли в Минске в 1953-м, после смерти Сталина. Вместе с отцом Игорь был 6 ноября на церемонии вручения училищного знамени, проходившей на площади Парижской Коммуны, перед оперным театром, и с тех пор Суворовское стало его заветной мечтой. В общем, ожидать чего-то другого от сына было бы странно – еще в раннем детстве его любимыми игрушками были награды отца и матери, соседи по дому – офицеры, в классе половина друзей из семей военных, а на довоенные фотографии деда он мог смотреть не отрываясь часами. В 1956-м, окончив четыре класса школы, 11-летний Игорь сдал вступительные экзамены в училище и надел заветную черную форму с красными погонами и шифровкой «МинСВУ».

Отец в тот день устроил для сына настоящий праздник: в парадной для строя форме со всеми наградами – недавно введенный серый двубортный китель, синие брюки, кортик, – принял у Игоря рапорт, а потом снял с себя «Красную Звезду», только что полученную за выслугу 15 лет, и вручил сыну. Восторгу Игоря не было конца, и он не сразу смирился с тем, что орден ему дали все-таки понарошку.

– Ничего, все твои собственные у тебя еще впереди. – Виктор подхватил сына на руки, прижался щекой к красному погону. – Эх, жалко, папа до этого момента не дожил…

А потом отца направили в Венгрию, подавлять контрреволюционный мятеж. Среди суворовцев об этом ходили глухие слухи, напрямую никто ничего не говорил. Игорь, конечно, волновался за папу, но в его возрасте поверить в то, что с отцом может случиться что-то плохое, просто невозможно. Он ведь самый умный, сильный, смелый, красивый… Да и что может случиться на войне с командиром разведроты? Игорь твердо знал, что такие ордена и медали, какие были у отца, никому не давали на фронте даром. А значит, папа всегда побеждал врагов.

Игорь вздохнул, перевел взгляд на белый заоконный мир. Вчера в училище украшали елку, эту честь доверяли только отличникам. В том числе и ему, Шимкевичу. Как осторожно он выбирал из большой картонной коробки с изображением Деда Мороза круглые дутые шары из хрупкого стекла и надевал их на пышные, пахнущие хвоей лапы! Так за что же я люблю свою Советскую Родину?..

Игорь скосил глаза налево, направо. Однокашники старательно сопели, сгорбившись над тетрадками. Коля Кунц, Володя Неумержицкий, Валера Шалай, Вася Петрашко, Левка Марлыкин… Все чего-то ваяют, пишут, соображают…

Суворовец обмакнул перо в чернильницу-непроливашку.

«Я родился уже в послевоенном Минске, но родители много рассказывали мне о Великой Отечественной войне. Мой дедушка, командир полка, геройски погиб под Полоцком в июле 1941 года, был награжден посмертно орденом Ленина. Другой мой дедушка погиб в 1944 году на границе с Румынией. Мой папа командовал на войне разведротой, был награжден орденами Александра Невского, Отечественной войны обеих степеней, медалями. Мама служила в медсанбате, была награждена медалями. Это – только история моей семьи, но таких историй в нашей стране сотни и тысячи. Из них и складывается общая история нашей Советской Родины, которую мы отстояли от проклятых фашистов…»