Чтение онлайн

Грузовые вагоны бараки рыбное хлебово

под конвоем к острогу

а шинели солдат

говорят: хлеб и труд

говорят: наказание возмездие

говорят: смерть и тундра

говорят и говорят: колючая проволока и снег и боль и

пурга и все говорят говорят.

В тюрьмах I

Нечем и незачем мерить минуты в тюрьме.

Нет перемен, если нет ни труда, ни досуга;

Люди, предметы — сливаются гущей во тьме,

Черный склероз, как последняя степень недуга.

Всех-то и мыслей во мраке: не прямо ль сейчас

Смерть паутину затянет, — так будь наготове.

Месяц проходит иль год — безразлично для нас,

Если во рту ничего, кроме пота и крови.

Нечем и незачем мерить минуты в тюрьме.

Даже звериная чуткость ничем не поможет.

Дождь или ветер случайно представишь в уме —

Образ далекий в душе ничего не встревожит.

День или ночь на дворе — не всегда и поймешь,

Темень со светом сплелась, замерев и застынув.

Летнее солнце в малиннике — выдумка, ложь,

Так же, как море, так же, как гибель дельфинов.

Нечем и незачем мерить минуты в тюрьме.

Утром кормежка, но вечером в точности та же.

Кончено лето, готовишься к вечной зиме,

Хмель отбродил, и тягучие мысли все глаже.

Время с пространством, истаяв, ушли в пустоту,

Лишь иногда, в забытьи эйфорически-сонном,

Мы уплываем куда-то в былое, в мечту —

И поглощаемся древним, бездонным затоном.

В тюрьмах II

В тюрьмах одни лишь мечты не отнять вертухаям.

Только мечты — словно тропки в минувшие дни,

В них мы уходим к деревьям, в лесах отдыхаем,

Резко на пляже оттиснется очерк ступни.

Там, где мечты, — там и детство, конечно же, вправе

Вновь обступить нас — кто памяти жить воспретит?

Знак для приятеля — прыгает брошенный гравий…

Боль — пробуждает. И губы молитва желтит.

В тюрьмах одни лишь мечты не отнять вертухаям.

Льются мечты, словно семя, дразня и пьяня.

Кровь мятежа на платочке с изгрызенным краем,

Вот он отброшен, как выхваченный из огня.

Наши тела раздирает желанье на части,

Вдохи и выдохи теменью жгучей полны —

Только мечты здесь превыше усталости, страсти,

Мужества, боли, немого сознанья вины.

В тюрьмах одни лишь мечты не отнять вертухаям,

Чувства в мысли, упрятанные в тайники.

Грохот в пространстве — и горестен, и несмолкаем,

В затхлом пространстве — и ночь заплывает в зрачки.

Время смещается, гаснут огней вереницы,

Темень и тишь полновластно вступают в права.

Мы исчезаем; стираются, гибнут границы,

И, удивленно горя, облетает листва.

Из поэтов Австрии

Райнер Мария Рильке

(1875–1926)

Благовещение

(Слова ангела)

Ты к Господу не ближе нас,

Он ото всех далек.

Но лишь тебя в чудесный час

благословляет Бог:

ведь так ни у одной из жен

не светятся персты.

Я — день, я — влагой напоен,

но древо только ты.

Я утомлен, путь долог мой,

прости, не я сказал,

что Тот, кто в ризе золотой,

как солнце, восседал,

послал тебе, мечтающей,

виденье с высоты:

смотри: я — возвещавший,

но древо только ты.

Развернуты мои крыла

над кровлею жилья:

так одинока не была

ты никогда — ведь я

чуть виден в комнате твоей,

мои слова просты:

я — дуновенье меж ветвей,

но древо только ты.

Все ангелы в волнении

летят по небесам;

великое смятение

и ликованье там.

Быть может, скорбь средь суеты

в судьбу твою войдет, —

для этого созрела ты,

и ты несешь свой плод.

Ты вход, великий и святой,

твой день определен.

Мой голос, будто шум лесной,

в тебе исчез, окончив твой

тысяча первый сон.

<