Вечный Тук
Шрифт:
Если выпьешь ее сейчас, то навсегда останешься маленькой девочкой. И никогда не вырастешь. Никогда!
— Мы не знаем, как это получается и почему, — проговорил Майлз.
— Па считает, что родник остался от… ну, от какого-то другого плана, по которому должен был устроиться мир, — пояснил Джесс. — Плана, который толком не сработал. И тогда все пошло иначе. Кроме этого родника. Он каким-то образом уцелел. Может, па и прав. Не знаю… Видишь ли, Винни Фостер, когда я сказал, что мне сто четыре года, я не соврал. Но на самом деле мне всего семнадцать. И думаю, семнадцать и будет — до скончания веков.
Глава 8
Винни не верила сказкам. Она никогда не мечтала о волшебной палочке, не хотела выйти замуж за принца, а над бабушкиными рассказами об эльфах только посмеивалась. И сейчас она сидела разинув рот и вытаращив глаза, недоумевая, как же отнестись к этой невероятной истории. Этого не может быть, просто не может быть! И все же…
— Как здорово, что можно хоть кому-то рассказать об этом! — вырвалось у Джесса. — Только подумай, Винни Фостер, ведь ты единственный человек на свете, кроме нас, которому все известно!
— Остынь, — оборвал его Майлз. — Может, и не единственный. Может, таких, как мы, — полным-полно, и они так же, как и мы, бродят по свету.
— Может. Но мы-то их не знаем, — возразил Джесс. — Нам не с кем было об этом поговорить. А ведь правда это удивительно, а, Винни? Правда чудесно? Только подумай, сколько всего мы повидали! И сколько еще увидим!
— От таких разговоров ей только захочется побежать обратно и выхлебать добрый галлон этой дряни, — предостерег Майлз. — Тут одними восторгами не обойдешься, все куда серьезней.
— Ну почему дряни, — пожал плечами Джесс. — Раз уж так вышло, отчего бы не получать от этого удовольствие? Тут уж ничего не попишешь, и строить из себя святошу ни к чему.
— Никого я из себя не строю, — отрезал Майлз. — Просто считаю, что ты должен относиться к этому серьезней.
— Хватит, мальчики. — Опустившись на колени над ручьем, Мэй ополоснула холодной водой лицо и руки. — Ну и жара! — Она подняла голову, отстегнула брошь и вытерла мокрое лицо шалью. — Ну, детка, — обратилась она к Винни, поднимаясь на ноги, — теперь ты знаешь нашу тайну. Это большая, страшная тайна. И мы тебя очень просим никому ее не выдавать. У тебя, наверное, куча вопросов, но нам нельзя здесь больше оставаться.
Мэй повязала шаль вокруг пояса и вздохнула.
— Страшно подумать, как беспокоятся твои мама и папа, но тут уж ничего не поделаешь. Придется взять тебя с собой. Такой у нас был уговор. Тук… он захочет разобраться во всем, убедиться, что ты понимаешь, почему нельзя никому рассказывать. А завтра мы вернем тебя домой. Идет?
И все трое взглянули на Винни с надеждой.
— Идет, — кивнула Винни.
Она поняла, что выбора все равно нет. Придется пойти с ними. Наверное, ее все равно заставят пойти, что бы она сейчас ни сказала. Но она чувствовала, что бояться и вправду нечего. Похоже, эти люди добрые. Добрые… и еще они как дети. Рядом с ними она почувствовала себя взрослой. Они так говорили с ней, так на нее смотрели, что Винни ощутила себя какой-то особенной. Почти что важной персоной. Это было теплое, приятное чувство и совсем для нее новое. Оно ей нравилось. И эти люди тоже ей нравились, особенно Джесс, несмотря на все, что они тут нарассказали…
Но не Джесс, а Майлз взял ее за руку и сказал:
— Как здорово, что ты побудешь с нами, пусть даже всего день-другой.
А Джесс только испустил дикий вопль и прыгнул в ручей — брызги так и полетели во все стороны.
— Что ты принесла на завтрак, ма? Можно ведь поесть и по дороге. Умираю с голоду!
Вслед за поднимающимся все выше солнцем они вновь двинулись в путь, вторгаясь в августовскую тишину нестройным шумом, жуя на ходу хлеб и сыр. Джесс громко распевал смешные старинные песенки и раскачивался на ветках, как обезьяна, выставляясь перед Винни и выкрикивая то и дело:
— Эй, Винни Фостер! Глянь, как я умею!
И Винни, глядя на него, уже смеялась, ни о чем не тревожась. Все они стали друзьями, ее друзьями. Как-никак она убежала из дому, но не осталась одна. Винни захлопнула двери перед своими прежними страхами — как закрыла за собой ворота, выходя со двора, — и сейчас словно летела на крыльях, о которых всегда так мечтала. Внезапно ее охватил восторг. Где все ужасы, которыми ее вечно пугали? Их не было и в помине. Свежая душистая земля раскинулась перед ней во всю ширь, словно раскрывшийся цветок, ошеломляя мерцающим светом и маня надеждами. Исчезли и мамин голос, и дом, где Винни жила, и все ее мысли устремились вперед. Ведь она тоже может жить вечно в этом замечательном, только что открывшемся перед ней мире! Кто знает, может, все это правда! Теперь она уже не сидела на спине толстой старой лошади — она бежала по дороге, громко крича и размахивая руками, и шума от нее было больше, чем от всех ее спутников.
И всем было хорошо. Так хорошо, что никто не заметил, как человек, мимо которого они проехали на повороте к лугу, — тот самый, в желтом костюме, — подкрался к кустам у ручья и все-все слышал. Всю эту невероятную историю. И никто не заметил, как он крался за ними вдалеке, и губы его над реденькой седой бородой потихоньку кривились в улыбке.
Глава 9
Августовское солнце поднялось в зенит, зависло там на один ослепительный час и наконец покатилось на запад. Путники все еще шли, но Винни уже давно выдохлась. Какое-то время Майлз нес ее на руках. Щеки ее раскраснелись на солнце, нос забавно порозовел, но Мэй, чтобы Винни не обгорела, заставила ее надеть голубую соломенную шляпу. Винни понимала, что похожа на клоуна в этой шляпе, сползающей на уши, но тень от широких полей была такая приятная, что она быстро и думать забыла, как выглядит, и уютно задремала на руках у Майлза, обхватив его за шею.
Они шли через пастбища, поля и рощицы среди гудения пчел, и кузнечики при каждом их шаге отскакивали в стороны из-под ног, как камешки. Но все вокруг застыло и высохло, будто крекер, все изнемогало от зноя, затаив последние капли влаги в ожидании дождя, и пыльное кружево листьев дикой моркови покрывало луга, словно морская пена.
И все же было так здорово взобраться на высокий холм и увидеть впереди еще один, а вдалеке — зеленый океан соснового леса, и, поднимаясь все выше, ощущать, как воздух становится свежее и мягче. Вдыхая его, Винни оживилась и уже вновь могла ехать на лошади, устроившись позади Мэй. И наконец на свой неизменный вопрос: «Скоро уже приедем?» — она услышала желанный ответ: «Уже скоро. Через пару минут».
Смутно видневшаяся вдали стена темных сосен приблизилась, и Джесс внезапно воскликнул:
— Вот мы и дома! Это здесь, Винни Фостер!
Они с Майлзом помчались вперед и исчезли среди деревьев. Лошадь последовала за ними, свернув на избитую колею тропы, переплетенную корнями. Лес накрыл путников словно гигантским дуршлагом. Свет вечернего солнца проникал сюда лишь рассеянным мерцанием, вокруг застыло безмолвие, нетронутую землю покрывали мох и скользкая хвоя, а сосны, словно предлагая защиту, протягивали во все стороны свои изящные ветви. И здесь стояла прохлада, чудесная зеленая прохлада. Лошадь осторожно ступала по тропе, круто спускавшейся в овраг. Винни выглянула из-за широкой спины Мэй — впереди мелькнуло яркое пятно и что-то ослепительно блеснуло. Они сползли по склону оврага, и Винни наконец как следует разглядела простой уютный домик, а рядом — озерцо, на волнистой ряби котороо вспыхивали последние лучи солнца.