Чтение онлайн

Где-то недалеко раздался звериный вой. Мурашки страха покрыли уставшее тело, и я непроизвольно попятилась прочь от звука. Вой повторился ближе, и к нему добавился хруст ломаемых веток, как будто кто-то действительно пробирался ко мне через тёмный лес.

Мне оставалось только решить, кому верить: папиной газете и статье про истерию, возможно – возможно! – вызывающую галлюцинации, или миссис Тисл, которая всегда говорила мне принимать решения, исходя из фактов.

«Факты таковы… – думала я, вслушиваясь в уже совсем близкий вой. – У меня болят горло и рука. Если я не готова поверить в то, что чей-то когтистый палец побывал у меня во рту, то горло болит от крика. А это значит, что я должна была кричать по какой-то причине. Теперь рука. Руку я поранила, упав на землю. Вряд ли, будь я в обители для душевнобольных, они оставили бы в моей комнате что-то, обо что можно пораниться. Значит… Значит…»

Мысленный разбор фактов стал абсолютно бесполезным, когда между толстыми стволами деревьев, всего в паре шагов от меня, появилась тёмная фигура очевидно хищного зверя. Сказать, кого именно, я не могла, потому что уже бежала. Бежала, задыхаясь, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь.

Низкие ветки цеплялись за тонкий батист сорочки, разрывая его. Я понимала, что такими темпами могу вскоре остаться совсем без одежды. Но страх за свою жизнь был сильнее стыда и мыслей о том, как я буду выглядеть, когда поднимется солнце. Для меня главным было увидеть это самое солнце.

Звериный вой то отдалялся, то приближался. Я была лёгкой добычей. От меня пахло кровью, и даже испачканная сорочка всё ещё оставалась кое-где белой, а значит, выделяющейся в ночи.

Спасение пришло внезапно. Мимо меня пронёсся какой-то зверёк размером с собаку. Мне казалось, что у животных должно было быть хорошее чутьё на опасность, но эта тёмная фигурка неслась прямо навстречу вою.

Не надеясь на то, что хищник переметнётся на добычу поменьше, я продолжала бежать столько, насколько хватило сил. Постепенно вой начал отдаляться, пока совсем не стих. Получилось ли у его обладателя поужинать, я не знала и старалась об этом не думать.

Пытаясь восстановить дыхание, я остановилась на более-менее ровном месте, напоминавшем поляну, и упёрлась руками в колени. Чувства обострились из-за страха, и вместе со стучащей в ушах кровью я слышала все шорохи леса, дёргаясь от любого близкого ко мне.

«Хорошо. Предположим, что этот лес реален. Тогда, наверное, я была без сознания дольше, чем мне показалось, и за это время меня похитили те же бандиты, что украли маму и графа. В таком случае, миссис Тисл действительно мертва… – горло сжалось от подступающих слез, но я не позволила себе издать ни звука, ведь моё дыхание и без того было слишком громким. – Меня похитили, увезли в какой-то лес, поняли, что я не представляю ценности, и бросили тут на съедение зверям».

Без участия страшных шёпотов в Сакуре, незнакомца с голубыми глазами Нао, странной снежной бури и недолгой остановки времени, подобная теория уже казалась более вменяемой. В неё я и собиралась верить, ведь она давала мне надежду на то, что я всё ещё была где-то в Англии и могла добраться до какого-нибудь обжитого места. Но в таком случае мне надо было придумать, как дожить до утра.

«Блуждать по лесу ночью – самоубийство, – понимала я, медленно осматриваясь. – Хорошо хоть, что мне тепло, иначе пришлось бы искать способ развести костёр».

Несмотря на целые полки прочитанных книг о приключениях, я понятия не имела, как добыть огонь на практике. Оставался один вариант: искать убежище. Но он, опять же, упирался в блуждание по лесу, которое я уже окрестила самоубийством. «Что, если залезть на дерево? Вот у этого, кажется, крепкие ветки внизу…»

Стараясь не представлять, какие жучки, паучки и прочие мелкие гадости могли путешествовать в темноте по коре, я ухватилась за ветку, росшую на уровне моей груди. Упираясь ногами в ненадёжные сучки и отростки на стволе, я с горем пополам смогла подтянуться и ухватиться за ветку повыше. Она уже была достаточно толстой, чтобы на неё можно было сесть. Руки, не привыкшие к таким упражнениям, сводило и ломило от боли, а нежная кожа мгновенно покрывалась ссадинами и мозолями. Внебрачная дочка графа всё же оставалась дочкой графа, воспитанной в тепличных условиях, и в диком лесу была обречена.

«Не-а. Нет. Я сейчас заберусь ещё на веточку повыше и там дождусь утра… А уж потом меня либо найдут полисмены, либо я сама набреду на какую-нибудь деревню». К счастью, исполнить первую часть этого плана мне удалось.

Оказавшись на обломанной ветке приличной толщины, я села на неё верхом, подоткнув под себя оборванный подол сорочки. Он совершенно не защищал от заноз и жёсткости, но давал мне призрачное ощущение безопасности от соприкосновения с уже названными мелкими гадостями.

Поначалу всё шло неплохо. Я сидела, прислушивалась, много думала и строила теории о произошедшем. Потом совершила ошибку – опёрлась спиной на ствол. Уставшее тело немного расслабилось, и не менее уставшую голову начал туманить сон. От падения меня спасло только то, что, засыпая, я ударилась головой о ветку, которая росла чуть левее и выше меня.

«Мина, соберись!» Похлопав себя по щекам, я немного отодвинулась от ствола, чтобы не было соблазна снова расслабиться. А между тем, ночь казалась бесконечной.

Лес полнился звуками. Под моим деревом изредка пробегали животные. Разный по звучанию вой, далёкое уханье, какое-то кряхтение и иные звуки дикой ночной жизни стали моим кошмаром наяву. Я уже не сомневалась в реальности происходящего – уж слишком сильно болело всё тело. Глаза слезились от рези, а живот голодно урчал.

Когда небо за кронами деревьев немного посерело, я думала, что заплачу от счастья, но у меня не было сил даже на это. «Утро… Утро наступает».

Мне вспомнились утра в Сакуре. Я их ненавидела. Миссис Тисл всегда будила меня слишком рано, а если не будила, то я сама по привычке просыпалась в то же время и мысленно костерила гувернантку за эту выучку. Но теперь наступление утра казалось мне самым прекрасным событием на свете.

Ночной лес засыпал, но просыпался новый – утренний, и звуки менялись. К своему ужасу, я всё ещё не слышала поблизости ничего похожего на гомон пробуждающейся деревни Флекни, а увидеть дым из домовых труб из-за густых крон было невозможно.

Зато теперь я могла лучше рассмотреть лес, в котором оказалась.

Широколиственные деревья причудливым образом смешивались с хвойными, утопая в зарослях незнакомых мне кустарников вперемешку с мшистыми проплешинами. Восходящему солнцу едва удавалось пробиваться через пышные кроны, но даже в редких тонких лучах лес становился неестественно зелёным.

Однако не этот вид заставил меня зажать рот ладонями. Не он вызвал в груди новую волну страха и непонимания.

Это сделали горы.

«Меня в Шотландию, что ли, увезли? – думала я, вглядываясь в белеющие вершины высоких гор. – Наверное, это Шотландское Нагорье… Точно оно». Такой вывод почему-то не успокаивал. Подсознательно я понимала, что была уже не в Англии и даже не в Британии, но с наступлением дня разум снова отказывался верить в невозможное. Проще было найти лёгкое и логичное объяснение.

«Миссис Тисл говорила, что шотландцы – гостеприимный народ. Нужно попытаться найти кого-то, кто сможет мне помочь». Решив двигаться к такой цели, я начала сползать с ветки.