Веди меня через бури горы Химицу
Шрифт:
Мышцы задеревенели, ушибы ныли, а ссадины и порезы зудели. Признаков воспаления, к счастью, не было – не хватало ещё сгореть от лихорадки в глухой чащобе.
Снова ударившись всем, чем только можно было, я всё-таки оказалась на земле. В утреннем свете моя сорочка выглядела не просто жалко, а ужасающе: окровавленные лоскуты делали меня похожей на призрака из какой-нибудь страшной и поучительной истории для детей, призванной отпугнуть их от побегов в лес. И если ночью одним из самых мучительных чувств был голод, то теперь я познала жажду. Шершавый язык прилипал к нёбу, затрудняя дыхание, и мне казалось, что, если я немедленно не сделаю глоток воды, то упаду замертво прямо на месте.
«Ну и куда идти?.. Всё же одинаковое!» Больше всего я боялась начать ходить кругами и проблуждать в лесу до темноты. Единственным видимым ориентиром были горы, и после недолгих раздумий я пошла на них – это позволило мне хотя бы идти относительно прямо.
Обувь, не предназначенная для таких приключений, начала разваливаться ещё ночью и дико тёрла пятки и мизинчики. Пару раз я порывалась снять её, но понимала, что босиком вообще далеко не уйду. Пальто, которое мне на плечи накинул полисмен, судя по всему, потерялось ещё во время снежной бури на дороге во Флекни. Возможно, эта потеря была к лучшему. Во-первых, я избавилась от лишнего веса на плечах, а во-вторых, входящий в свои права день окутывал лес влажной жарой, из-за которой с моего лба градом катился пот.
– Эй! На помощь! Помогите! – кричать я начала почти сразу.
Мне уже было неважно, кто услышит меня: бандиты, полиция или кто-то из местных жителей. Я бы предпочла оказаться в участке и быть обвинённой в убийстве – в таком случае мне хотя бы не отказали бы в стакане воды.
– Есть здесь кто-нибудь?! Ау! Ау-у-у! – эхо моих завываний разносилось далеко, но ответа не следовало.
Я шла, шла и снова шла, пока солнце поднималось в зенит и уже намного проще проникало между деревьями, напекая голову. Казалось, всё и так было против меня, так ещё и противная кусачая мошкара постоянно кружила рядом.
Наконец, когда мой путь стал совсем невыносимым, я нашла поваленное дерево и села на него, чтобы порыдать.
– М-миссис Т-тис-сл… А-а-а-а-а! Моя-я-я миссис Тисл! Прост-т-тите меня-а-а-а! Мама-а-а! Мамочка-а-а, я буду послу-у-ушной, только найд-ди меня, пожалуйста-а-а!
От солёных слёз, соплей и завываний пить захотелось только больше, и я оставила это бесполезное занятие. Если никто не отзывался даже на крики о помощи, то вряд ли какой-то здравомыслящий человек пошёл бы в лесу на плач банши [15] .
15
Сверхъестественное существо из британского фольклора, как правило, кричащая или плачущая женщина, предвещающая смерть тому, кто её услышит.
«Думай, Мина, думай. Попробуй прислушаться. Если здесь неподалёку горы, то может быть и какая-нибудь горная речушка с чистой водой. Вода – это жизнь. У рек строят деревни. Найди воду и ты выживешь». Новый план казался ещё лучше прошлого, по крайней мере, с учётом жажды, ставшей моим главным мучением. Прикрыв глаза, я прислушалась, надеясь уловить журчание хотя бы ручейка. Сосредоточиться было непросто, а пение птиц и стрекот насекомых постоянно отвлекали.
В какой-то момент мне показалось, что я слышу шум речного течения, но это с той же вероятностью мог быть звон усталости в ушах. А вот шорох, раздавшийся всего в шаге от меня, явно был реальным. Я резко открыла глаза, боясь пошевелиться.
Прямо передо мной сидел зверёк. Размером он напоминал ту тень, которая спасла меня ночью от хищника, то есть походил на охотничью собаку. Какие-то собачьи черты у зверька и правда были, но серовато-чёрный окрас и круглая морда с вытянутым носом явно принадлежали еноту.
– Тише, маленький… Тише… Только не нападай на меня…
В ответ на мои слова енотобака (именно так я решила мысленно окрестить его) спокойно и очень по-человечески склонил голову. А на голове у него была странная конусообразная шляпа из соломы. «Собака-енот в шляпе, – глупо подумала я. – Или енотная (еночая?) собака в шляпе?.. Нет, я, конечно, сошла с ума, но не до такой же степени!» А между тем вежливый енотобака решил окончательно убедить меня в моей невменяемости.
Он снова опустил голову, будто кланяясь, потянулся лапкой себе за спину и достал малюсенькую флягу, привязанную к пухлому свёртку из непонятных гладких листьев. Положив всё это передо мной на землю, он отпрыгнул, махнув пушистым хвостом, и замер в паре метров от меня.
– Что это? – прошептала я.
Енотобака, конечно, не ответил. Потому что звери не умели говорить! И не носили шляпы! И не кланялись! И не давали людям фляги с какими-то свёртками!
Я истерично хихикнула, зажимая рот ладонью. «Нет, ну, если это предсмертный бред, то должна быть и иллюзия воды, верно? Значит, хоть посмертно напьюсь…» Не давая себе возможности передумать, я медленно подняла с земли подношение.
В маленькой фляге, перетянутой такой же соломой, из которой была сплетена шляпа енотобаки, действительно булькнула жидкость. Горло непроизвольно дёрнулось в глотательном рефлексе. Быстро поддев ногтем пробку, я прижала прохладное горлышко к губам. В рот полилась спасительная влага. Её было мало – всего три или четыре глотка, но эти капли возвратили меня к жизни. И ещё целую минуту я трясла уже опустевшую флягу над языком, чтобы ни одна капля не пропала зря. Енотобака неподвижно наблюдал за мной, но мне показалось, что маленькие блестящие глазки сузились в довольном выражении.
– Ты ангел? – тихо спросила я, прижимая флягу к груди.
– Ех, ех, – проворковал мой спаситель, опускаясь на четыре лапы, хотя до этого передвигался почти как человек – на двух.
Сложно было сказать, звучал ли его ответ, как утверждение или несогласие, но в нём точно не было животной агрессии. Поэтому, недолго думая, я взяла в руки и таинственный свёрток. Под гладкими листьями оказался клейкий холодный рис, слепленный в треугольную лепёшку. Принюхавшись, я не почувствовала никаких подозрительных запахов, но касаться угощения, а это явно было угощение, не спешила.
Конец ознакомительного фрагмента.