Чтение онлайн

– Не тяжело такие вот праздники проводить?

– А я их и не провожу, люди как-то сами между собой общий язык находят. Не переживай, хорошо будет, душевно.

– Да мне чего переживать, я не хозяйка, я гостья, – усмехнулась Матрена.

– Всё будет путём.

В начале одиннадцатого пришла женщина лет пятидесяти, сухонькая, небольшого росточка. Она отряхнула свои снегоступы около дома и занесла их в неотапливаемую веранду. Женщина как-то виновато улыбнулась, громко и косноязычно поздоровалась и поздравила всех с Новым годом. Одета она была просто, в домашнюю кофту и в такие же штаны.

Матрена удивленно посмотрела на Лиду.

– Это Надюшка, помощница моя. Она глухая, но по губам понимает, – ответила шаманка.

Женщина снова улыбнулась и ушла на кухню.

– Они с Лизкой со вчерашнего дня на кухне колдуют. Всё утро готовили, ну и я им малехо помогала. Днем она домой уходила поспать, а к ночи снова пришла.

– И всю ночь тут будет? У нее родных нету? – удивилась Матрена.

– Здесь родных нет, в городе взрослый сын с семьей. Я ее младенчиком в лесу нашла, какая-то родила да бросила. А я за травами ходила и увидала ее. Благо она не плакала, а то бы дикие звери полакомились. Отнесла ее в деревню, отдала бездетной паре. Они ее Надеждой назвали. Председатель колхоза ее записал как их кровную, что сами родили. Потом выяснилось, что девочка глухая.

– Вот какие бабы бывают, хуже зверей, свое дитя на погибель бросить – это кем надо быть, – покачала головой Матрена.

– Надька даже замуж вышла. Он немой был, а она глухая. Мальчик у них родился, кстати, нормальный. С мужем она двадцать лет прожила, а потом он сгинул. Ушел в тайгу капканы проверять и пропал. Мальчишка у нее тогда уже в городе учился. С тех пор она ко мне ходит, по дому помогает. Когда народ идет, мне попить и поесть некогда, не то что домом заниматься. Надя очень меня выручает. Когда Лизка появилась, она даже ревновала ее немного, а потом поняла, что девке тоже помощь нужна. Стала к ней как к родной относиться.

– А я думала, у тебя Лизка тут за рабыню Изауру, – усмехнулась Матрена.

– Да ну тебя, – рассмеялась Лидия. – Пошли на столы накрывать, нечего задницы греть на электрических поджопниках на халяву.

Столы были уже поставлены в гостиной. Они занимали практически всё пространство. Бабушке Матрене и делать ничего не дали, потолклась немного да и уселась около камина блаженствовать. Лизка с Лидой застелили столы скатертями и стали ставить приборы. Затем носили и расставляли кушанья.

Первым на пороге появился Надин односельчанин, пришел на снегоступах. В зал проходить не стал, как и раздеваться, просто расстегнул тулуп да шапку на затылок задвинул. Стал на стол всякие гостинцы выставлять: мед, кедровые орешки, какие-то бумажные кулечки.

– С праздником, уважаемая, с Новым годом, – приговаривал он.

– Рюмочку? – спросила его Лидия.

– Нет-нет, ты же знаешь, я не пью.

Нажелал всем всякого хорошего и доброго и от женщин получил замечательные пожелания, а от Лидии какой-то мешочек с травками. Откланялся и рванул назад к себе в поселок.

– У него самый лучший иван-чай в округе. Он его и с мятой, и с душицей, и с сушеной черникой, и с земляникой делает. И мед у него хороший, – сказала шаманка.

– А чего не остался? – спросила Матрена.

– Так праздник, со своими родными праздновать будет. Он меня на каждые большие праздники поздравляет. Я его сына в тайге нашла. Ушел за ягодой с мальчишками и заплутал. Ребятня вернулась, а он – нет. Взрослые искали, не нашли. Вот он ко мне прибежал и в ноги бухнулся. Я ему место указала, где мальчонка сидит. Пацаненок корзинку потерял и боялся домой возвращаться. Когда его искали, прятался. Ну и спрятался так, что сам заплутал.

– Ты всех помнишь? – поинтересовалась бабушка.

– А ты? – рассмеялась Лида.

– По-разному, кого помню, кого нет. Так я и не практикую так, как ты.

– А я по-другому и не могу уже, эта жизнь моя. Тяжело, правда, уже стало. Духи злобные чаще стали приходить, словно им кто портал открыл. Часто приходится от них отбиваться, тяжелей отходить от этого стала. Не нравится им, что я людей от них спасаю да лечу.

Народ стал прибывать пачками, люди шли и приезжали на авто и на снегоходах. Хозяйка всех встречала и со всеми разговаривала, сажала за стол и угощала. На кухне на столе росла гора гостинцев, часть из которых тут же нарезалась, накладывалась в тарелки или в салатники и отправлялась на стол.

На двух конфорках стояла огромная кастрюля. В ней кипела вода. Лидия из шкафчиков на кухне достала мешочки с какими-то травками. Она брала по щепотке трав, что-то шептала на каждую и кидала в кастрюлю, помешивая половником.

– Танцы с бубнами будут? – спросила Матрена.

– Сейчас я тебя наряжу, и будешь с бубном скакать. Это светский Новый год, а духовный в другое время проводится. А то сама не знаешь?

– Ну, мало ли.

– Я же не клоун ряженый, шоу показывать, это не ко мне.

Около двенадцати часов рядом с каждым гостем появилась чашка с ароматным чаем. Телевизор включать не стали. У Лиды висели огромные часы с боем. Вот они и оповестили хозяев и гостей чудесного дома, что наступил Новый год. Все молча пили волшебный чай, который приготовила сама шаманка. Выпить надо было всё, что налито в стакан. Вот так, традиция такая, кто шампанским Новый год встречает, а вот здесь чаем с добрыми пожеланиями и намерениями.

Как только была допита последняя чашка, так за столом снова полились разговоры, застучали приборы. Кто-то достал гитару и запел песню. Было тепло и душевно. Люди приходили и уходили, и каждому здесь были рады. Матрена немного устала от шумного застолья и пошла на теплую веранду курить. Там сидел какой-то мужчина и попивал чай из кружки. Она достала свою трубку и принялась выбивать в пепельницу пепел. Мужчина недовольно на нее посмотрел.

– Вы тут курить, что ли, собрались? – возмущенно спросил он.

– Да, – кивнула Матрена.

– А я тут, между прочим, чай пью.

– Ну пей, я с тебя его не требую, кружку не отберу.

– В общественном месте, – начал он.

– А мы не в общественном месте, мы в гостях. Это место для курения, вон, вишь, и пепельница стоит, и зажигалка со спичками лежат, и табаком воняет. Чуешь? – оборвала она его. – Или ты меня, бабку старую, на улицу прогнать хочешь? Пить чай можно в любом уголке этого дома, а вот курить только здесь. Так что серчай, не серчай, а трубочкой тут подымлю.

Он недовольно хмыкнул, но возражать не стал. Матрена набила трубку, поставила кресло поближе к печке и подожгла табак. Медленно она раскуривала трубку, иногда поглядывая на любителя чая.

– А ты чего здесь торчишь, а не со всеми за столом? – спросила она.

– Там шумно.

– Шумно, – согласилась она.

Выпустила дым вверх и увидела на потолке вытяжку, усмехнулась про себя. Прогресс, однако, дом в тайге, а все блага цивилизации.

– Нажми на кнопку, – сказала Матрена и показала на вытяжку.