Чтение онлайн

Силуэт терпеливо ожидающего меня инквизитора таинственно выделялся в свете фар и клубящегося тумана, Илья шагнул на встречу и запечатлел на моей щеке целомудренный поцелуй, от которого, впрочем, мои колени подогнулись.

— Ты такая аппетитная, — шепнул мне тёмный.

— Спасибо, — ответила я на комплимент, — а ты…у меня просто нет слов.

Я уселась в автомобиль, Илья закрыл дверь и обойдя машину сел за руль. Сейчас, я взглянула на него по-новому, что-то в инквизиторе изменилось, теперь он походил на спокойного хищника. Он не просто заполнял собой окружающее пространство, казалось комфортный салон элегантного авто s-класса стал крошечным. Он будто был пропитан им, словно занимал каждый дюйм свободного места.

Резкие выразительные черты лица, были подчеркнуты элегантным, темно-серым итальянским костюмом, накрахмаленной белой рубашкой и графитовым шейным платком. Этот мужчина был не просто привлекательным — мужественным, сексуальным, притягательным. В обычной жизни, при нормальных обстоятельствах, я никогда бы не рискнула флиртовать с ним, что же говорить о большем.

Мы многозначительно молчали, хотя время от времени тёмный оборачивался и смотрел на меня, сверкая черными глазами. Я сделала музыку погромче и откинулась на эргономичное сиденье, вытягивая ноги и закрывая в блаженстве глаза. Аудио система автомобиля была на столько идеальной, что казалось, нахожусь в центре оркестровой ямы, и я всегда любила Пуччини.

Мои пальцы утонули в пышных складках юбки, Феня вредничал, зацепившись за тонкий фатин и я осторожно освободила его левое ухо из плена ткани, а когда повернулась, улыбаясь и мысленно ругая проказника, то поймала на себе самый чувственный, самый сексуально напряженный, самый голодный взгляд из тех, что доставались мне в течение моей короткой жизни. И это мы только вчера вылезли из постели.

Илья резко крутанул руль, паркуясь на обочине сельской дороги и притянул меня себе, одновременно отстегивая мой ремень безопасности.

Чёрт с ними, с помадой и с идеальной укладкой, я хотела его так же, как и он меня. Невообразимо, алчно, страстно. Мне казалось, не получи я желаемого и на мир обрушатся все кары Египетские, а я тотчас умру на этом самом месте.

Горячие губы осыпали мое лицо, до острой боли зубы прикусили мочку, обволакивая языком жемчужину сережки. Мои руки вновь запутались в послушно зачесанных волосах блондина, и я не желала ни в чем уступать инквизитору, ни в силе страсти, ни в стремлении познать его вновь. Я сама расстегнула ширинку и выпустила на свободу рвущуюся эрекцию, что толкалась мне в ладонь.

Я сама отодвинула влажные трусики, снимать их просто не было времени, да и дрожащие пальцы не желали меня слушаться. Я сама направила его в себя, глубоко насаживаясь и принимая всю немалую длину. Я сама стала двигаться, подниматься и опускаться, в том самом, вечном ритме, объединяющем всех любовников, растворяющихся в объятиях страсти.

Я сама кричала и билась в экстазе, впитывая его оргазм, продолжая движение до тех пор, пока сдержанные конвульсии, не переросли в продолжение, и второй раз последовал за первым, и вновь я воспарила над реальностью, ловя отголоски нирваны и хриплый шёпот «моя».

В ассамблею мы прибыли с опозданием. И хотя приходить вовремя считалось дурным тоном, мы смогли нарушить и эту норму. Церемониймейстер, как в фильмах про викторианскую эпоху, назвал наши имена и принадлежность к кланам, но я так волновалась, что даже не расслышала, к какому именно роду принадлежал Илая.

Его ледяные пальцы переплелись с моими, широкие плечи расправились, а выражение лица стало еще более надменным. Если бы пятнадцать минут назад я не видела бы побелевшие пальцы, сминающие сиденье, пляску кадыка и бешено бьющуюся вену на шее, была бы уверена, что настоящий Илья именно такой, как сейчас — холодный, невозмутимый, чужой.

Десятки пар глаз уставились на нас, разом притихшие разговоры возобновились с удвоенной силой. Высшее общество Шварца получило новую пищу для сплетен на несколько лет вперед — опальный инквизитор и последняя из могущественного рода сумеречных. И я не собиралась их разочаровывать, заиграла мелодия больше всего похожая на вальс:

— Потанцуешь со мной? — спросила я у Илайи.

— Безусловно, Дари, — ответил мне тёмный и повел меня в центр залы, где уже кружилось несколько пар.

Я узнала Виторо с роковой красоткой в паре, и если бы я не знала наверняка, что это его супруга, то была бы уверена, что этих двоих связывает не просто страсть — любовь. Они были словно продолжение друг друга, их движения перетекали из него в неё и обратно, их лица были счастливы, а улыбки освещали залу. Девушка подмигнула мне, а я, никогда не была такой смелой, подмигнула ей в ответ. Она тихо рассмеялась и что-то шепнула кивающему напарнику моего мужчины.

Рядом кружился Кирилл с женщиной много старше его, но очень похожей на начальника внешне, а рядом, в откровенном платье на грани дозволенных приличий, скользила на высоченных шпильках в объятиях мужественного красавчика, та самая шикарная блонди, и мне не сложно было сложить два плюс два, что бы понять, вот она, Ева. Её хищный рот снова венчала алая помада, она была того оттенка венозной крови, которая бьет из смертельно разорванной артерии, бронзовое платье, открывающее много больше, чем закрывающее, а высокая, тщательно уложенная прическа, с легкомысленными завитушками, компенсировала агрессивность её наряда и манер. Глаза ведьмы полыхали алым в тон губ, и она было собралась что-то мне сказать, но ей не удалось.

Ни с того, ни с сего, Еву и её пару, закружило в вихре сизого пепла. Ошметки сгоревшего стали увеличиваться в размере наливаясь чернильной темнотой, расширяясь до размеров крупных клякс, они соединялись и вплетались друг друга, словно пятна разлитой нефти на поверхности ни в чем не повинной воды. Затем противные крики похожие на чаячьи перешли в громогласное «каррррр» и десятки, нет сотни, обсидиановых воронов, ощерившихся в бешеном припадке, кружась и образуя смертоносную воронку, стремительно рванули, сметая на своем пути преграду в виде поставленных энергетических щитов, в сторону сестры светлого и её партнера.

Ах да, кажется она тоже была в том списке.

*Анекдот времен застоя. Уезжает еврей на ПМЖ в Израиль, везет с собой попугая. А ему на таможне — " вывозить можно только чучело или тушку".

"Ну как же так, ведь ему уже три сотни лет, он живет в нашей семье уже столько поколений", но таможенник неумолим. Попугай говорит: "Моня, хоть тушкой, хоть чучелом, но валить отсюда надо!!!"

Глава 17.

Если вы не отражаетесь в зеркале знайте, вы — неотразимы

В разряженном воздухе плыл горьковатый аромат озона, всё вокруг стало предельно чистым и ясным, будто проливным дождем прибило к земле пыль, загрязняющую картинку.

В одно мгновение мы танцуем, а в другое я стою прикрытая щитом рядом с Виторро и его супругой, а Илья в самом центре смертоносной воронки, как и Кирилл. Девушка в бронзовом платье живописно разметалась по светлому паркету, волосы её словно взбитая мыльная пена окружали стройную фигуру, замершую с испуганным выражением лица.