Чтение онлайн

Я вошла, оглядывая не такое уж и тесное помещение, с двумя квадратными оконцами. Здесь было три лавки, застеленные постелью. Внутри никого не оказалось.

— Все сейчас моются и ужинают, а ты пока разбирай вещи, твоё место во-о-он там, — указала в самый дальний тёмный угол. — Тебе сильно повезло что ты оказалась в Урелтоне, — добавила она.

Я задержала дыхание сжимая сумку. Значит, мы всё же ближе к холмам? Урелтон, насколько я знала, был дальше от окраины Ториона.

Кора перемялась с ноги на ногу. На её твёрдом лице появилось любопытство.

— Чем ты занималась раньше? — вдруг спросила.

— Торговала рыбой на рынке, — устало отозвалась.

Кора хмыкнула.

— Да, тебе точно повезло дорогуша, что ты оказалась здесь. Хочешь есть? Сегодня повариха тебя не покормит, никто не ожидал прихода новенькой, придётся подождать до завтра. Но если сильно голодна я могу принести тебе что-нибудь из погреба.

— Нет, не нужно, — растерянно мотнула головой. Как бы не сжимался пустой желудок, кусок в горло не полезет. Я слишком разбита.

— Ну как хочешь, — фыркнула и вышла из комнаты, махнув кончиком короткой косы.

Постояв мгновение, пошла к своей лавке. Здесь пахло, как ни странно, травами. Постель выдали мне не слишком мягкую в отличие от соседских лавок, но я была и тому рада. Положив рядом свои вещи, сумку повесила на крючок что был вбит в стену у изголовья, стянула порядком запачканное платье и свалилась на лавку. Всё тело гудело и ломило, болела спина и звенело в ушах. Так тяжело мне ещё не было, произошедшее навалилось на меня горой. Где сейчас Марсу? В пути? Всё дальше от меня? Наверное, ему страшно, и он просится ко мне. В какой приют они его отвезут? Как далеко? В груди засаднила боль, мешая дышать. Я ведь даже не попрощалась с ним. Я не выполнила обещание данное матушке, позаботиться о нём и уберечь. Слёзы покатились по пылающим щекам. Я отвернулась к стене и глухо заплакала, вжимая пальцы в набитую гусиным пером подушку, уткнувшись в неё лицом. Гнев и отчаяние бушевали во мне, заставляли тело сжиматься. Проклятый день, проклятый Дрио и его потаскухи, проклятый Мортон Амгерр! Моё сердце воспылало от ярости и ненависти при мысли об это уроде, при воспоминании его серых ненастных глаз. Да, он урод! Как и его чёрствое сердце. И другого отношения он к себе не заслуживает! Он разлучил меня с Марсу и отправил чистить сапоги, унизив меня ещё больше. Гнев нещадно жёг изнутри хлыстом, и я не могла уже с ним справиться. Сотрясаясь всем телом, я рыдала. Ещё никогда и никого я так ненавидела, как сейчас его. До жара и жжения в ладонях. Горько усмехнулась, посмотрев замутнённым взглядом на истёртые в кровь пальцы, всхлипнула. Сжала кулак, с силой ударив по подушке, заскулила, закусив губу.

— Эй ты, как тебя там, вставай, хватит разлёживаться.

От резкого пробуждения по телу пронеслась болезненная дрожь отдаваясь в голову болью. Я едва не застонала, как не хотелось пробуждаться, но веки разлепила. Сжала подушку в сонном тумане оглядывая каменную стену вспомнила где я. Но, когда за спиной послышались смешки и шаги, приподнялась на локоть, тяжело повернулась — тело никак не хотело слушаться и просыпаться.

Возле моей постели возвышалась громоздкая Кора, подсвеченное утренним светом, лившимся из окон. Она, почти равнодушно, за исключением странного молчаливого внимания, смотрела на меня и плела свою жиденькую короткую косичку.

— Меня зовут, Грез, — хмурясь процедила я сквозь зубы, скидывая с себя тонкое одеяло, села в постели, перекидывая через плечо порядком спутанные за ночь волосы. Вчера я была настолько подавлена и разбита, что уснула почти сразу, и не слышала, как остальные вернулись.

Ещё две девушки-прачки сидели на одной лавке и о чём-то шушукаясь бросали в мою сторону любопытные взгляды. Одна из них медленно поднялась. Вытянутая, худая с длинными руками с тусклыми серыми волосами.

— А нам хоть кто, раз здесь, то, вставай.

— Поосторожней, Тисса, её ведь сам господин привёз, ещё нажалуется, — напротив, стройная и миловидная с рыжеватыми косами девушка, наморщила лоб, отвернувшись, схватилась за тряпьё.

— Ой, испугалась, гляди-ка, — ядовито выплюнула Тисса, — думает ноги раздвинула и всё дозволительно?! Не выйдет. Вставай!

Меня будто кипятком окатили, стыд и гнев взвихрились водоворотом. Сжала пальцы вдавливая ногти в ладони, но в тот миг, когда я хотела ответить, Кора загородила меня собой.

— Хватить, — шикнула она, и скомандовала: — собираемся!

— А я ведь правду говорю, — не унималась Тисса, — она ведь не одна приехала в замок, ребёнка в подоле привезла. Теперь будет тут по углам со всеми жаться, а потом нам слушай детский плачь по ночам, не спи.

Ну это было уже слишком. Я хотела подняться, но стоявшая рядом Кора, пригвоздила меня строгим взглядом так, что я приросла к постели. Смяла в пальцах подол и сжала зубы, промолчала, проглатывая ком досады.

Кора, хмыкнув то ли мне, то ли язвительной болтовне своей подопечной, отошла в сторону. Взяла с полки корзину и с ней вернулась ко мне, поставив её рядом со мной.

— Что это? — заглянула в неё.

— Твои вещи. Здесь рубашки, юбки, полотенца, всё новое, это теперь твоё так что береги, порвёшь, замараешь, больше не получишь. Обувь выдам после, нужно смерить твою стопу. Мы сейчас спустимся вниз, а ты отправляйся в купальню, она находиться рядом. Помоешься и оденешься в это, — ткнула в корзину, — а потом спустишься в кухню.

— Только поторопись, — вставила Тисса, ехидно усмехаясь, — у нас сегодня много стирки.

Девушки собрались быстро и пока я перебрала содержимое в корзине, они покинули комнату. Взяв нужные вещи, полотняную светло-коричневую как яичная скорлупа юбку, белую рубаху с широкими рукавами и полотно, пошла в купальню. Здесь стояла небольшая круглая бадья, грелись на плите наполненные чаны. Вот бы наполнить бадью и понежиться. Но набрав себе в ведро воды, запершись на засов, разделась. Нужно хоть немного привести себя в порядок, не знаю, когда ещё будет такая возможность. Искупавшись и вымыв волосы, надев чистую до колен рубаху, поверх немного всё же просторную юбку, повязав передником, вернулась в комнату. Торопливо расчесала волосы, продирая больно, подсушив полотном, наскоро собрала и завязала жгутом из ткани. Когда я спустилась на кухню, где гремели посудой и мелькали кухарки, заглянула робко внутрь. За столами прачек не обнаружила. Прикусила губу — неужели опоздала?

— Чего копалась так долго, — знакомый голос вынудил меня вздрогнуть и резко обернуться. Старшая женщина приблизилась, придирчиво оглядывая меня. — Остаёшься без завтрака. Бегом за работу! — строго рявкнула.

Да мне и не очень-то хотелось, но я ничего не стала отвечать, и послушно пошла в стиральню, иначе здесь, судя по всему, моё существование станет невыносимым.

Мне снова выдали лохань и щётку, и отправили чистить сапоги. Я была рада тому, ведь у виноградника меня никто не видел и не трогал.

День снова оказался ясный: чистое небо звенело лазурью, щебетали в кронах яблонь птицы, зазывая близившееся тепло. Только внутри меня билось ненастье. Я могла думать только о маленьком брате. Как мне узнать где он сейчас? Увезли ли его из замка или он пока в Урелтоне? Когда же Мортон Амгерр снова позовёт меня на разговор, ведь ему что-то от меня нужно? Видит Светлая Мать, я была готова бежать к нему и делать всё что скажет. Ну почти всё. Лишь бы он ничего не сделал с Марсу. По плечам бегала зябь, стоило подумать, что мне предстоит с ним встретиться ещё. С одной стороны, мне нужно знать, что меня и моего брата ждёт, но с другой — боялась. Что он от меня хочет? Не хотелось снова сталкиваться с пристальным холодным взглядом серых глаз, быть их невольницей. И дело вовсе не в этих уродливых отметинах на его лице, хотя, конечно, это тоже. Просто находиться вблизи Амгерра было не по себе, это походило на пытку, которой больше ни за что не хотелось подвергаться.

Стараясь об этом не думать, заставляла себя отвлекаться на работу, только пальцы слабли, а по телу разносились волнение и страх перерастающий в жар от грядущего.

— Эй, Грез! — голос Коры выдрал меня из задумчивости. За раздумьями я почти перемыла всё. Подняла голову, сжимая щётку, встречая идущую ко мне прачку, что потрудилась назвать меня по имени. — Оставляй всё и идём за мной, — велела издали, подставляя к лицу пухлую ладонь закрываясь от ослепительного солнца.

— Куда? — сорвалось с языка.