Чтение онлайн

Злобно, в тон мне отозвалась Ведара.

Я чувствовал исходящие от нее горечь, отчаянье, страх и обиду, которые я только что весьма усугубил последними ответами. Аж самому стало горько. Не с того я начал наш первый разговор после пережитого. Ой, не с того.

Тяжело вздохнув, присел к ней поближе:

— Ты не кобыла. В тебе будут нуждаться и внуки, и правнуки. Именно ты, с женской стороны моего рода, станешь Великой матерью нашего рода. Как при жизни, так и после, все наши потомки именно к тебе за советом и благословением обращаться будут. В краях, откуда ты родом, таких женщин называют Ведающими матерями или ведьмами. У нас, Великими. Быть Великой Матерью правящего рода, для тебя не честь, не должность?

— Честь, да такая, что боюсь, спина от ее груза переломится, — супружница явно огрызнулась.

— Боги мудрые, не пошлют, то, что не по силам, человеку сотворить, познать либо вынести.

Сказал ласково, погладив рукой мягкие, длинные волосы, что так похожи на языки моего пламени по цвету. А она вскинулась, развернулась, посмотрела прямо в глаза с вызовом и ударила в самое сердце, изо всех сил своего женского коварства.

— Но тебе же не по силам, оказалось, вынести свое поражение и мою силу, да настолько, что от трона своего сбежать готов.

Мой огонь тут же бурей вскипел в крови! Дерзкая девчонка! От смерти, тебя сейчас спасает лишь то, что ты не понимаешь, о чем говоришь!

— Передать Венец Владыки, после всего случившегося — мой долг. — Пояснил, изо всех сил стараясь сдерживаться — не рычать от переполнявшей меня ярости. — Поверженный владыка — бывший владыка. Народ не примет слабого правителя. Ибо теперь он для них бесполезен и даже опасен.

— Но ты спас наш мир! Твой же от этого не рухнул! Как я понимаю. Все хорошо.

— Я не спас. Я лишь немного подсобил верховным хранителям твоего мира. Кстати, будь готова, к тому, что мой брат, захочет взять тебя в наложницы. Жена, к твоему несчастью, у него уже есть. Но ты так же будешь ему рожать и жить будешь в почете и уважение, до конца дней своих.

Будь у Ведары чуть побольше смелости, или безрассудства, она б ей богу вцепилась бы мне в глотку сейчас, а так, лишь огонь в глазах сверкает, но такой ярый, что я от зависти позеленеть уже готов.

— Никогда! Ты слышишь меня! Никогда и не для кого! Второй, я не буду!

Крода — погребальный костер. В давние времена, тела умерших сжигали.

Велес — Хранитель Нави. Защитник Яви. Защитник природы, лесов, покровитель мудрецов, ведунов, творческих людей, странников и торговцев.

Огонь в ее глазах бушевал, сжигая все на своем пути, и мой огонь просто не мог не отозваться.

Я потерял самообладание всего лишь на секунду, но этого хватило, чтобы девчонка, испуганно охнув, оказалась подомной.

Она была невероятно горячей, и мой огонь взбесился окончательно. Он рвался слиться с ней. Немедленно, сейчас же!

Я нетерпеливо покрывал поцелуями ее нежную шею, плечи, сминал руками ее округлые бедра. И чувствовал, как она дрожит всем телом, но не от страсти и нетерпения, как я, а от страха и омерзения.

Я ей противен! Еще больше ей противны мои ласки, но она лежит покорно, не сопротивляется, не отталкивает, и даже не всхлипывает. Плачет беззвучно. Отвернувшись и закрыв глаза, а руки ее со всей силы в бессильной ярости сжимают простынь. Девушка напряжена до предела, но покорна. Понимает, что деваться ей не куда, а от сопротивления лишь больнее будет.

А еще, ей очень не хочется в наложницы. Предпочитает быть единственной женой. Что ж, весьма похвальное стремление.

Я нежно собираю губами со щеки ее слезы и прошу:

— Посмотри на меня, Веда. Посмотри, пожалуйста.

— Не могу, — еле слышно хрипит она.

— Должна смочь. Посмотри! — чуть повышаю голос.

Приказываю, и Веда повинуется, поворачивает ко мне голову и смотрит на меня глазами полными слез. Мне больно от ее боли, а еще эти слезы как раскалённые шипы, вонзаются в мое самолюбие.

— Послушай и запомни! Отныне у тебя есть я! Только я! Я не кому тебя не отдам и не позволю, чтобы в нашей постели был кто-то еще, пусть даже этот третий, лишь в твоей голове, сути это не меняет, ты должна принадлежать только мне. И телом, и мыслями. Не отталкивай меня, позволь мне добиться твоего расположения.

— Я же здесь. С тобой, добивайся — говорит, а голос равнодушный хриплый, не живой, а обреченный.

И это неожиданно режет меня словно острый нож.

Никому я ее не отдам! Никому! Не смогу разделить даже с братьями. Я слишком долго ее ждал! Слишком долго засыпал один, чтобы теперь еще и делиться ее.

Нет! Ее огонь должен греть только мое тело! Должен освещать только мою душу!

Я смалодушничал. Показал слабость не тогда во время сражения,

там, безтелесные объективно были сильнее меня, и я сделал все, что мог. Залатать портал в мир Ведары, на тот момент, было гораздо важнее, чем тратить силы на борьбу с ними. Смалодушничал я, придя в себя и буквально устроив истерику. Вот это поведение, воистину владыки не достойно.

Но что поделаешь, такова наша огненная натура, мы слишком вспыльчивы, по поводу, а иногда и без.

Что ж, случившееся станет мне уроком. Впредь, я такого себе уже не позволю, а сила моя в том, чтобы признать свои ошибки, сделать выводы и пойти дальше, как и подобает истинному владыке. Я должен быть примером своим подданным во всем.

— Прости меня, — шепчу тихо и впервые касаюсь ее губ.

Сухих от волнения и страха, но меня радует, что она не сжимается и не сжимает замком зубы. Как только мой язык в них упирается, она покорно позволяет пройти ему глубже. Это пьянит и кружит голову, но на этом все. Она не подается своим языком навстречу моему, не пытается с ним поиграть. Просто не препятствует моему вторжению.

Что ж, посмотрим, сможешь ли ты и дальше оставаться столь же безучастной.

Я медленно спускался губами вниз по ее шее, раз и еще раз. Прокладывая дорожку нежных поцелуев. Разогревая кожу, делая ее чувствительной, и вот, пройдя по коже самым кончиком языка, с удовольствием услышал, как дыхание Веды углубляется.

Очень медленно спустился ниже, накрыл губами сосок и начал играть с ним языком, добиваясь твердости, а второй, очень мягкий аккуратно и нежно, то оттягивал, то вертел между пальцев. Чередовал ласки, и совсем скоро праздновал победу. Ее плоть налилась тяжестью и стала невероятно чувствительной. Теперь прикосновения моего языка и моих пальцев к ее затвердевшим розовым соскам, вырывали тихие, но такие сладкие, стоны из ее горла. Она приняла мою силу, позволяла ей проходить через все свое тело и наполнять его блаженством.