Чтение онлайн

– Всё, братцы, последнее. Можно строгать.

– Ну, даёшь!
– хохотнул один из рабочих, подошедших с топорами к брёвнам.
– Девок тебе бы на плечах тягать, а не здесь прозябать!

Молодец лишь махнул рукой, мол, какие там девки, сначала дело, а потом уж и про девок подумать можно. Правда, девок-то было не так уж и много, да и так, чтоб в душу западали - тоже не сказать. Зато работы было полно. Северная резиденция царя сама себя построить не могла.

Каменный детинец (Дешный град, внутренняя крепость или цитадель) Вологды начал сооружаться в конце апреля 1566 года.

Территория его ограничивалась с севера рекой Вологдой. С юго-востока и юга были прорыты рвы, на западе насыпаны земляные валы.

Частично из камня была стена с северо-запада и полностью с юго-востока с девятью башнями и двумя башнями с пряслами (участок крепостной стены между двумя башнями) между ними на юго-западном углу. Внутри был построен каменный соборный храм - Софийский собор и деревянный царский дворец с церковью.

День и ночь держали стражу пять сотен стрельцов и около трёхсот пушек. И, несмотря на неожиданный отъезд царя, работы в ней продолжались: на месте недостроенных стен ставился деревянный острог (постоянный или временно населённый укреплённый пункт, обнесённый частоколом из заострённых сверху брёвен высотой 4-6 метров) с двумя десятками шатровых башен.

– Чего стоишь? Чего ждёшь?
– спросил всё тот же рабочий у молодца.

– Топор жду. Пара рук лишними не будет.

– Топор тебе? Ишь ты! Иди уже! Смотреть на тебя холодно!

Молодец пожал плечами, мол, как хотите, и широким шагом пошёл по своим делам. Умывшись и переодевшись в чистую рубаху, он надеялся спокойно отобедать, но в дверь настойчиво заколотили и, не дождавшись ответа, вломились гости.

– Встречай гостей, добрый человек!
– с порога прокричал первый.

– Мы не забыли про тебя, - подал голос второй, - и принесли тебе пожрать.

– Помер бы я без вас, братцы, - улыбнулся он.

– Помер бы, Ромка, не сомневайся.

Афоня и Димитрий были его давними друзьями: вместе осиротев, они попали в монастырь, где и выросли; вместе преодолевали любые преграды; вместе прибыли в Вологду в поисках лучшей жизни.

Отобедав, молодцы достали кружки и, тот, кого звали Димитрий, разлил по ним из принесённого запазухой красивого графина некую жидкость.

– Фу, гадость, - скривился Рома.
– Вы где эту погань взяли?

– А нас угостил этот... Как его? Ну, тот короче, что по-нашему ни хрена не понимает, - ответил Димитрий.

– Ин-же-няр, или как-то так, - добавил Афоня.

– Угостил?
– усмехнулся Рома.
– А как же! Спёрли вы это, братцы мои грешные!

– Бог простит, - ответил Афоня и, под дружный смех товарищей, перекестился.

– Короче, смех - смехом, а мы к тебе с делом пришли.
– Бородатое лицо Димитрия в миг приняло серьёзное выражение.
– Молва ширится, что по землям нашим хворь какая-то ходит, да людей старых, да малых на тот свет сживает. Говорят, целые станы закрывают: не войти, не выйти.

– И что? Коли суждено так помереть, так и помрём, - ответил Рома.

– Может, и помрём, да только здеся я не хочу дух испускать.

– Мы не хотим, - добавил Афоня.

– Царь может и вовсе передумал здеся себе гнёздышко вить. Сам видишь: сначала камни были, а теперь дерево. А дальше чего будет?

– И что вы предлогаете?
– Смахнув с бороды капли, Рома окинул товарищей подозрительным взглядом. Вот не сиделось им на месте: ни в монастыре, где они выросли, ни теперь здесь, где по их милости они и оказались, так сказать, в поисках лучшей жизни.

– Уходить надобно. Пока заставы не везде поставили.

– Куда? Это людей заставы, может, и остановят, но не голод и не хворь, какой бы она не была.

– Зато с набитым пузом помирать легче, - возразил Димитрий.

– Говорят, царь-батюшка в Александрийскую слободу вернулся. Поедем и мы туда и...

– Опричником быть хочешь?
– не поверил своим ушам Рома.
– Ты же слышал, что они натворили: от самой Москвы до Новгорода камня на камне не осталось, а в Новгороде-то...

– Чего сразу опричником?
– возмутились в один голос его собеседники.
– Работы там и другой хватает. Мы, люди добрые, и любой честной работы не чураемся!

"А не честной?" - подумал Рома, но вслух ничего не сказал. Видел же он, что они уже всё решили, и отпустить их одних дурней пытать счастье, он, конечно же, не мог. Братьями они хоть были и не по крови, но узы их были крепкими, как и руки, неоднократно приходившие друг другу на помощь. На том и порешили.

Долгим показался Роману путь от Вологды до Александровской слободы, и казалось, ему, что не только крепость он оставляет позади, но и монастырь, чьи стены были ему домом целых десять лет, и всю жизнь свою он по этой дороге проходит.

"Великая роль уготована для тебя. Сердцем слушай, вера в нём подскажет тебе правильный путь" - много лет назад сказал ему на последок настоятель монастыря.

Великой роли он для себя не видел и не искал ни тогда, ни сейчас. Просты были его желания: построить дом, в жёны взять хорошую девицу, детишек завести, да чтобы было у них всё то, чего сам он был лишён в детстве.

Жизнь при монастыре, конечно, не вязалась с этим, как и разруха и беды, бросавшие большую тень на день завтрашний, но всё же это было то, о чём он мечтал, а ни как о службе царю.

Задаваясь вопросом, что же ждало их впереди, молодцы подъехали к выложенным кирпичом от земли до бойниц укреплениям Александровской слободы.

– Чего вам, холопы?
– приветствовал их голос.

– На службу к царю-батюшке пришли, - ответил Димитрий, спешиваясь.

– Слыхали, парни? На службу они пришли.
– Сверха раздался смех.

– Нет здесь ничего для вас, нищесброд. Возвращайтесь туда, откуда коней спёрли.

– Не спёрли мы их, - ответил Афоня, а Рома, тем временем, ощутил раздражение.
– Мы из Вологды приехали. Может, слыхали: там царь-батюшка наш крепость повелел строить. Так мы и строили.

– Ишь, парни, какие к нам работяги пожаловали! А харчи, как там закончились, так вы к нам подались? Или это вы так по пути раздобрели? Приютили вас, может, где детин-то таких? Может, скажете, где, и мы туда наведаемся. Подкрепиться тоже.
– Снова раздался смех.

– А чего ж не сказать доброму человеку, - улыбнулся Рома, снимая шапку.
– Скажу. Ты только выходи сюда, так я ещё и короткий путь тебе укажу.
– Смеха не последовало.

– Наглый холоп - мёртвый холоп, - вкрадчиво ответил Роме голос, и из-за бойницы выглянуло дуло мушкета.
– Да, парни?