Чтение онлайн

Орчанка медленно села на свою кровать, долго на меня смотрела, а потом расхохоталась. Я, конечно, не совсем поняла, что ее насмешило — обычно люди немного иначе на мое предложение спеть реагируют, но она же глюк, ей все можно.

— Я Эйсма, — отсмеявшись, представилась орчанка. — Не удивляйся, я полукровка, мама ведьма, поэтому и имя не орчье.

— Понятно, — опять кивнула я, — железная логика.

— Ты в библиотеку уже ходила? — совершенно с другим настроением спросила меня соседка, как будто это не она пять минут назад нависала надо мной грозной скалой. — Я еще нет, но сначала хочу в столовую зайти.

— Столовая? — шустрой мышкой поднял голову мой желудок, а я сама тут же вскочила с кровати. — Я с тобой.

— Ты что, — кивнула на мои джинсы Эйсма, — так собираешься идти? Оштрафуют ведь.

— В смысле?

— Тебя не предупредили? — лицо орчанки выразило еще большее удивление. — По территории академии нельзя ходить без формы, иначе штраф.

Я посмотрела на свои коробки, перевела взгляд на платье орчанки, потом на свои джинсы и легкую белую блузку и снова вернулась к коробкам. Переодеваться не хотелось. С другой стороны, не я ли совсем недавно мечтала, что глюк оденет в меня в шикарное платье? Конечно, глядя на орчанку в фиолетовом, я понимала, что платье мне предлагается совсем не то, о каком я мечтала, но вдруг моя фантазия как фея-крестная не может сделать волшебство из ничего, и отсутствие шикарного платья — следствие того, что я изначально в штанах? Понимаю, глупо, но как истинный философ я истину могу найти в чем угодно, где угодно и как угодно.

Выудив из коробки искомый предмет гардероба, я быстренько переоделась и направилась к зеркалу оценить работу феи-глюка.

Глядя на себя в зеркало, которое висело рядом с входной дверью, я задумалась — а хочу ли я очнуться? Дурнушкой я никогда не была, но и неземной красотой не блистала. Но сейчас я не могла глаз отвести от своего отражения. Волосы у меня всегда были огненными и вьющимися. Вот только сейчас длина их была гораздо ниже лопаток и лежали они красивыми тяжелыми спиральками, а не одуванчиком после электрошокера. Предательские веснушки исчезли, как и память о сломанном в детстве носе в виде небольшой горбинки. У губ появился цвет, а вот татуаж, который раньше заменял ленивой мне помаду, исчез. Брови, как и ресницы, потемнели. Но самое главное — кожа. Исчезли все даже самые мелкие морщинки, превратив меня на вид в девятнадцатилетнюю девочку.

Как же будет жалко, когда все это исчезнет.

Еще раз вздохнула и, отвернувшись от отражения, которое никогда не станет реальностью, показала орчанке, что готова идти.

Пока возвращалась в главное здание академии, больше похожее на замок, все думала, где же я сейчас на самом деле? Не в этой галлюциногенной реальности, а где сейчас физически мое тело? Лежу ли я на асфальте посреди парка или старая цыганка все же сжалилась надо мной и хоть до лавочки дотащила? Конечно, хотелось верить, что меня все же отвезли в больницу и уже пытаются вывести из бредового состояния, очищая организм от психотропных и галлюциногенных препаратов, но это лишь надежды. И все же я жду, что я вот-вот очнусь. Но с другой стороны, пока мозг в бессознательном состоянии, почему бы не насладиться фантазией? Ведь вряд ли когда еще доведется пережить такое.

Столовая оказалась довольно большим просторным помещением, с высокими французскими окнами, выходящими на все тот же зеленый парк. От этого казалось, что вся столовая залита золотым светом, и воздух наполнен невероятным волшебством хрустящих слоечек, воздушных безе и тягучих ирисок. Невольно вспомнилось, что у меня на ланч были лишь две нагло стянутых конфетки и стаканчик эспрессо от услужливых студентов, а ведь сейчас уже далеко за полдень.

Эйсма крепко схватила растерявшуюся меня за руку и потянула в царство квадратных столиков на четверых, покрытых разноцветными скатертями.

В глубине зала обнаружились столы раздачи и главенствующая над ними грозная гномиха с седыми косами. Вооружившись стоящими большой стопкой подносами, мы с Эйсмой сунули носы в ряд кастрюль.

— А осурины нет? — поинтересовалась орчанка, с подозрением рассматривая странную похлебку, в которой плавали не то макароны, не то червяки. И вот галлюцинации меня побери, но, кажется, последние были живыми.

— Нет! — басом рявкнула гномиха, треснув Эйсму поварешкой по руке, которой та без зазрения совести полезла к кускам жареного мяса. — Пока занятия не начались, меню ограничено. И нечего своими загребалками в кастрюли лезть, дылда невоспитанная, называешь блюдо — я насыпаю. Понабирают бездарей, а потом ложек недосчитаешься.

Триада, выданная гномихой, несколько меня озадачила. Дело в том, что практически все блюда хоть и выглядели очень вкусно, были мне незнакомы, а соответственно, назвать я их не могла. Особенно остро я это ощутила, услышав, какие слова называет Эйсма.

— Ну, а тебе что накладывать, худорба рыжая?

Так меня еще никогда не называли. Но, глядя на грозно покачивающуюся поварешку, спорить как-то не хотелось.

— Все то же самое, — поспешила ответить я.

— Хм, — усмехнулась гномиха, наливая мне какой-то подозрительный суп черного цвета, — вот же ж, свалились любители оркской кухни на мою голову. Держи.

Я приняла протянутые мне тарелки и поняла, что прежде чем воспользоваться первой попавшейся идеей выхода из сложной ситуации, нужно было хотя бы взглянуть на поднос орчанки. Но теперь деваться некуда.

Эйсма же, не дожидаясь меня, направилась к столику в самом дальнем углу, накрытому фиолетовой скатертью.

— Не слишком ли много фиолетового? — спросила я орчанку, поставив свой поднос рядом с ее.

— Это же цвета факультета, — ответила та, удивленно взглянув на меня. — Неужели ты и об этом не знаешь?

— Нет, — протянула я. — А что, факультеты разделяются по цветам?

— Ну да, — кивнула Эйсма. — Странно, что ты не знаешь этого, даже у нас в стане это знают. Откуда ты?

— Издалека, — отмахнулась я, беря ложку и принюхиваясь к странному супу. — Ты лучше про цвета и остальные факультеты расскажи, а заодно как тут вообще все устроено.

— Хорошо. Всего в академии пять факультетов, и каждому из них присвоен свой цвет. Факультету боевой магии красный, целительства — зеленый, бытовикам — серый, некромантии — черный, ну и нам, ведьмам, фиолетовый.

— То есть все, что в академии фиолетовое, связано с ведьмами?

— Да.

Я ужаснулась этому цветовому безумию, на секунду представив, что меня всю учебу окружает один и тот же цвет. Но затем, взглянув на ситуацию с позиции руководства академии, поняла гениальность задумки. Это же здорово облегчает многие организационные вопросы. Не надо делать множество поясняющих табличек, которые на самом деле никто не читает, не надо допытывать нашкодивших студентов, с какого они факультета, не надо думать, какого цвета покупать шторы в общежитие и аудитории, не надо, в конце концов, беспокоиться о том, какие цветы высаживать в клумбах перед общежитием. Хотя клумб возле черного дома я что-то не припомню. Во всяком случае, с цветами.

— Любишь оркские блюда? — вернула меня в заглюченную реальность Эйсма.

— Не знаю, просто захотелось попробовать. Никогда раньше такого не ела.

— Странная ты, — вернулась к своей тарелке орчанка.

— Почему?

— Со мной разговариваешь, как будто я такая же ведьма, как и ты, не шарахаешься и не стремишься унизить, сама захотела нашу еду попробовать, еще и элементарных вещей об академии не знаешь.

Пока Эйсма описывала мои странности, я сосредоточенно пыталась выловить в супе странную крякозябру салатового цвета. Уж очень было интересно, что это. Естественно за этим занятием я пропустила половину слов своей соседки.