Чтение онлайн

Войдя в тело Маррора, я очутилась в полной темноте — совсем как тогда, когда познакомилась со своей Тьмунечкой. Вот только эта темнота была не теплой и мягкой, а липкой и холодной.

Не порядок!

— Да будет Свет! — крикнула я, рассыпаясь на миллиарды маленьких звездочек.

Холодная, чужая Тьма взвыла. Я чувствовала, как ей больно, как она съеживается и пытается спрятаться.

— Э-э, нет, от меня не спрячешься. Не хочешь боли? Давай сюда своего хозяина.

Едва появившись, Маррор попытался снова схватить меня за горло, вот только я была уже ученая, и хотя моя физическая подготовка далека от идеала, сейчас было важно совершенно другое.

— Знаешь, в чем была твоя главная ошибка, дедуля? — спросила я, с удовольствием наблюдая, как Маррор одергивает от меня обожженные руки. — Ты не учел одного малюсенького обстоятельства. И моя бабушка, и я — ведьмы. А сила ведьм в их эмоциях. Если мы любим, то наша сила делает наших возлюбленных сильнее. А если ненавидим… Хорошо жжется, правда?

Маррор с изумлением смотрел то на меня, то на свои руки, покрытые жуткими волдырями. Еще одна его попытка схватить меня закончилась для него очередным ожогом.

— Где мы? — словно опомнившись и удивленно оглядываясь, спросил родственничек.

— Не поверишь, — хихикнула я. — В твоей душе. Не знал о такой способности Тьмы? Думал, только ты можешь управлять ею?

Я смотрела на Маррора и чувствовала лишь одно — брезгливость. Под маской разрушителя миров было жалкое создание, не знающее ни любви, ни благодарности. Сколько миров он разрушил, стремясь насладиться своим несуществующим могуществом. Сколько жизней покалечил, стремясь добраться до того, что ему не принадлежало.

Монетка сама собой материализовалась в руке. Я смотрела на нее и вспоминала слова Леши: «Это все, чего ты стоишь». Да, ровно столько ты стоишь, если не умеешь любить, если за собой не видишь других.

— Это все, чего ты стоишь, — сказала я, кидая монетку в руки Маррору.

Внутри меня будто струна лопнула.

Маррор с ужасом смотрел на монету, пытаясь стряхнуть ее со своих рук, но та как приклеилась. Видимо, цыганка, как и обещала, что-то с ней сделала.

«Она тебе все равно только мешает, а я ее на хорошее дело пущу», — сказала она тогда, и новое осознание настигло меня, дав понять, насколько она была права. Я думала, что, закрывая свое сердце, я оберегаю его, а на самом деле растаптывала еще больше. Потому что нельзя быть счастливой, не любя, нельзя быть живой, не чувствуя. Нельзя закрыться от одних чувств и дать волю другим. Нельзя быть собой лишь наполовину. В противном случае ты действительно становишься ценою в пять злополучных рублей.

Пора.

— Во Тьме бродить тебе до века, — слова сами собой сорвались с губ, но я чувствовала, что не одна произношу их — сама Вселенная говорит за меня. — И воли не видать своей, — монета на руке Маррора стала жидкой и начала медленно расползаться, оплетая все его тело. — Пока не станешь человеком, отдавшим сердце за любовь.

Вот теперь действительно пора.

Только покинув Маррора, я почувствовала, насколько тяжело мне все далось. Не проклятие и даже не обретение способностей облачных ведьм. Тяжелее всего далось отпускание себя. Голова гудела и не было никаких сил ни открыть глаза, ни хотя бы пошевелиться.

— Тш-ш, — услышала я знакомый шепот. — Не шевелись. Отдохни. Уже все хорошо.

Я почувствовала, как мою голову слегка приподнимают и на что-то укладывают, а затем теплые пальцы нежно скользнули по моей щеке.

— Ты жив, — только и смогла произнести я.

— И ты жива, — ответил мне Айрид.

Он снова погладил меня по щеке, а я почувствовала, как там, где только что были его пальцы, кожу словно что-то холодит.

— Что это? — спросила я, с трудом поднимая руку, чтобы дотронуться до своей щеки и открыть глаза. На моих пальцах была кровь. — Айрид?

— Извини, не хотел тебя испачкать, но я не мог удержаться, чтобы не коснуться тебя.

С трудом я повернула голову. Айрид лежал рядом со мной, подложив мне под голову свою руку. Он был весь в гари и крови, осунувшийся и словно потухший.

— В который раз я думал, что потерял тебя.

— Ты ранен, — сказала я, осторожно стирая кровь с его лица, — и грязный.

— Ерунда, — усмехнулся он в ответ.

Айрид еще что-то хотел сказать, но я не позволила ему этого сделать, припав к его губам. Если я действительно облачная ведьма, то самое время проверить правдивость моих слов, сказанных Маррору.

Я чувствовала, как золотой свет окутывает нас, как он обоих нас наполняет жизнью и раскрывает наши чувства. Как же долго я жила взаперти. Как долго не давала себе свободы. Как долго не позволяла любить. Неистово, безудержно и без оглядки на прошлое и на будущее. Без оглядки на саму себя.

— Ведьма, — с трудом отрываясь от меня, сказал Айрид, потому как воздуха катастрофически не хватало нам обоим.

— Ведьма, — согласилась я, чувствуя, как снова начинаю тонуть в невозможных голубых глазах.

— Моя, — продолжил Айрид, с восхищением глядя на меня и прижимая к себе еще сильнее.

— Твоя, — снова согласилась я, осторожно откидывая с его лица окровавленные спутавшиеся пряди.

— Хоть и вредная, — улыбнулся он.

— Куда ж без этого, — рассмеялась я. — Как ты себя чувствуешь? — все же обеспокоенно спросила я, понимая, что магия магией, а законы природы никто не отменял, и с отрезанной головой не живут. Хотя, с другой стороны, может быть, я просто с некромантией еще не знакома. Но жить с ожившим трупом как-то не хочется, пусть даже это любимый труп.

— Чувствую, что целители сегодня остались без работы.

— Это хорошо, — довольно шепнула я.

Лежать и тонуть в любимых глазах было, конечно, приятно, но мы оба прекрасно осознавали, что не мешало бы выяснить окружающую обстановку. Во избежание, так сказать.

Вокруг творился армагеддон. Горы наваленных, сваленных и просто раскиданных тварей, застывших в самых разнообразных позах. Кучи непонятно откуда взявшегося пепла. Пустые фляги, которыми раньше был обвешан Айрид, и кучки чего-то еще, кажется, раньше бывшего артефактами, которые Айрид пытался на меня навесить, неподвижно сидящий на полу Маррор, по-прежнему полностью покрытый броней, и неподвижно лежащая Зараза. Нечего и говорить, что первым делом я кинулась к своей метелке.

— Заразушка! Что с тобой?

Метла, местами погрызенная так, что непонятно, как еще держалась, слабо шевельнула одним корешком.

— Айрид! — оглянулась я на куратора, совершенно растерявшись и даже боясь дотронуться до своей метлы, — вдруг она окончательно рассыплется.

— Здесь надо восстанавливающее зелье, — тут же склонился над Заразой Айрид, внимательно осматривая каждый укус. — Но я все потратил на нее еще в прошлый раз. Придется либо оставлять ее так, либо нужно завернуть во что-то одновременно мягкое и твердое.