Чтение онлайн

— Елена Александровна, ваша очередь, — невозмутимо обратилась к матери Полины женщина. Она протянула ей ножницы с вежливой улыбкой, которую сопровождал требовательный и напряжённый взгляд. — Справитесь?

В её вопросе явно прозвучал вызов, и Полина неосознанно задержала дыхание. Она и до этого с опаской следила за взаимодействием этих двух женщин, но сейчас беспокойство вышло на совершенно новый уровень. Заставить её мать собственноручно испортить свой идеальный внешний вид, да ещё и таким варварским способом? Для этого нужно было обладать немалой смелостью.

— Сколько? — спросила та странным высоким голосом. И тут же взяла себя в руки и произнесла ровнее: — Сколько нужно от меня?

— Сколько не жалко, — шутливо ответила Ольга Васильевна, передавая ножницы.

Не в силах наблюдать за тем, как её мать нехотя достаёт шпильки из своей аккуратной причёски, Полина сцепила руки на коленях и уставилась на едва подрагивающее пламя свечи.

Её вдруг посетила неожиданная пугающая мысль: что, если этот самый «род», который должен был принять её под свою защиту, раскусит неискренность? Что будет, если он распознает истинные мотивы и поймёт, что её мать на самом деле не то, что не хочет отдавать свою прядь для ритуала, а даже присутствует здесь по вынужденной необходимости? Не решит ли он отомстить им за такое пренебрежительное отношение?

Сбоку раздался удивлённый вздох, а когда Полина подняла глаза на мать, то обнаружила, что та перебросила свои распущенные волосы через плечо. В следующий миг она собрала их в кулак и с выражением мрачной решимости на лице принялась отрезать всю длину.

Даже Ольга Васильевна на время потеряла дар речи.

— Не нужно было так много.

— Я всё равно собиралась постричься, — выговорила она нарочито небрежно.

Впереди тут же вспорхнуло полотно из чёрных нитей, которое полностью скрыло лицо матери от Полины. Удивление, шок, робкая надежда и благодарность… Пожалуй, впервые в жизни чья-то ложь подняла из глубин её души столько разных чувств.

Ольга Васильевна тем временем собрала пряди волос и несколько раз прочно связала их верёвочкой, а затем принялась плести тугую косу. Движения её изящных рук были уверенными и плавными, будто гипнотическими, и на время Полина совсем забылась, наблюдая за происходящим. В реальность она вернулась только когда случайно обнаружила, что из косы вдруг сложилось нечто очень сильно напоминающее куклу. У неё определённо была голова, ручки и странное тельце из светлых, как солома, волос с контрастным вкраплением тёмных. Полина осторожно взглянула в невозмутимое лицо Ольги Васильевны, а затем встретилась взглядом с матерью. Та, судя по всему, пребывала в состоянии, близком к обмороку.

— Нет, это не кукла вуду… — произнесла вдруг мать Алекса, а затем мелодично рассмеялась. — Пожалуйста, не волнуйтесь так. Я меньше всего хотела бы вредить Полине. Сейчас это равносильно тому, чтобы вредить собственному сыну.

Странная куколка уже мгновение спустя оказалась на дне миски, а Ольга Васильевна подхватила одну из свечей и принялась капать воском на её тельце. Некоторое время Полина наблюдала за тем, как капли падают и застывают в хаотичном узоре, однако жутковатое зрелище слишком быстро подточило её и без того расшатанные нервы, и она отвела взгляд сначала на стену впереди, на которой едва заметно подрагивали зловещие всполохи теней, а затем и вовсе на потолок.

— Почти закончили, — сообщила Ольга Васильевна мягко. — Что-нибудь чувствуешь?

Полина быстро покачала головой и только потом задумалась. Пожалуй, она всё же ощущала некое тепло, которое разливалось по коже. Хотя, вполне возможно, оно было лишь плодом растревоженного воображения…

— Кажется, мне стало теплее…

— О, это очень хорошо! — живо отозвалась Ольга Васильевна, отложив свечу обратно на стол.

Она ухватилась за край скатерти и набросила её сверху на миску, а затем передвинула свечи и сделала то же самое с другими краями, пока полностью не завернула всё, что стояло на столе, в импровизированный кулёк.

— Ну вот, держи, — сказала женщина бодро, указав взглядом на стол. — Это нужно закопать возле дома. Я уже попросила Сашу подготовить ямку, так что дело за вами.

— Э-э, спасибо.

— Не пугайся, если у тебя в ближайшее время произойдёт всплеск сил или перепады настроения. Это нормально.

Полина неуверенно кивнула, затем взяла в руки свёрток и снова произнесла слова благодарности. На этот раз всем, кто присутствовал в комнате. Не теряя времени даром, она вышла из избы и направилась на улицу.

Распахнув входную дверь своего дома, Полина неожиданно провалилась в ночь. На улице было уже совсем темно, и тьма эта казалась вязкой и осязаемой. Полина спустилась с крыльца веранды и остановилась, чтобы перевести внезапно сбившееся дыхание. У соседнего дома тускло горел фонарь, в свете которого кружили ночные мотыльки; по тёмному небу, отливающему оттенками синего и фиолетового, расползлись похожие на дым от пожара серые тучи. А прямо из-за них выглядывала луна. Полная, огромная, излучающая таинственное желтоватое свечение. Одновременно очень далёкая и пугающе близкая. Едва взглянув на неё, Полина будто угодила в ловушку и некоторое время просто не могла отвести глаз от её завораживающего призрачного сияния. Прохладный влажный воздух, напоенный ароматами ночных трав, дразнил чувства и тревожил разум, и Полина даже ощутила лёгкое головокружение от переизбытка впечатлений, что выпали на эту ночь.

Когда зрение окончательно привыкло к темноте, она отправилась на поиски Алекса.

Их оборванный разговор оставил царапающее ощущение недосказанности в душе Полины. И хоть сам Алекс и сказал ей, что он давно обо всём знает и раскрывшиеся подробности ничего для него не меняют, для самой Полины теперь всё представало совсем в ином свете. В гораздо более… прозаичном.

Теперь она просто не могла не думать о том, что именно долг жизни вынудил Алекса прийти к ней на помощь, и он же толкнул его к запечатлению, связав их жизни воедино окончательно и бесповоротно. Вся та забота и внимание, которыми Алекс щедро одаривал её, были продиктованы необходимостью (возможно, даже неосознанной) расплатиться за спасённую когда-то жизнь. И где пролегала граница между собственными мотивами Алекса и шёпотом того самого долга, разобраться было уже невозможно.

Следом в растревоженном разуме Полины всплывали и совсем пугающие вопросы: а захотел бы Алекс быть с ней по собственной воле и без участия внешних сил? Могла ли Полина вообще рассчитывать хоть на какой-то интерес с его стороны, если бы их встреча в детстве не состоялось? На что на самом деле опиралась их странная «судьбоносная» любовь?

Алекс, безусловно, был прав — сейчас все эти вопросы уже не играли никакой роли. Запечатление сильно упростило правила игры. Теперь у них была одна жизнь и одни чувства на двоих, однако это всё равно не помогало Полине избавиться от скребущих сомнений и вины.

Обогнув угол дома по тонкой тропинке, она обнаружила Алекса почти под окнами, среди кустов малины. Он опирался на черенок той самой лопаты и с самым сосредоточенным видом читал что-то в телефоне. Подсветка экрана делала черты его лица резкими и слегка зловещими.

— Закончили? — спросил он, как только Полина подошла ближе.

— Да. Осталось только закопать вот эту штуку.

Полина тряхнула головой, изгоняя остатки навязчивых мыслей, и перевела взгляд на яму, которую Алекс успел выкопать. Укладывая свёрток на дно, она никак не могла отделаться от стойкого ощущения, что всё происходящее было частью слишком реалистичного полубредового сна, который никак не хотел заканчиваться. Во всяком случае Алекс, облачённый в чёрные рубашку, классические брюки и дорогущие ботинки, который орудовал проржавевшей лопатой из сарая, точно должен был явиться из этого сна. И при других обстоятельствах он мог легко сделать его кошмаром…