Чтение онлайн

Благодаря этому она имела возможность беспрепятственно наблюдать за похоронным обрядом, совершаемым Саласаром и его свитой. Она узнала инквизитора: он был ее единственной надеждой на встречу с Эдеррой. Если бы не уверенность в том, что, следуя за Саласаром, она сможет ее найти, не будь этой зацепки, соломинки, за которую она ухватилась в последней надежде, возможно, она терпеливо ждала бы, пока провидение само не надумает исправить несправедливость по отношению к ней и ее жизни после исчезновения Эдерры.

А может быть, она просто улеглась бы под деревом, дожидаясь, когда смерть сжалится над нею и прекратит навсегда саднящую боль. Без мудрой Эдерры столь тщедушному созданию, как она, справиться с какой-либо проблемой, пусть даже самой мелкой, было не под силу. Май никогда раньше не действовала по собственному разумению, и поэтому ей пришло в голову, что если она последует за Саласаром, то найти Эдерру будет намного проще. Поэтому она не могла позволить, чтобы колдуны, демоны, ламии или еще какая нечистая сила предприняли попытку причинить вред инквизитору, по крайней мере, она решила помешать им в этом предприятии.

И она принялась за работу: надо было изготовить оберег, именно так, как на ее памяти в подобных случаях это делала Эдерра. «Обереги, — говорила Прекрасная, — следует изготавливать с крайней осторожностью. Их назначение состоит в том, чтобы защищать человека от сглаза, мести, неприятностей и действовать как магнит, притягивающий удачу, достаток и мудрость. Чтобы оберег получился, его должен изготовить человек, искушенный в этом деле. Человек с нечистой душой и злыми намерениями не должен приступать к этому священному действию, поскольку опять-таки если помыслы его нечисты, желания сомнительны, а движет им недоброе чувство, то волшебство имеет свойство оборачиваться против своего создателя, и он может превратиться в столовую ложку или даже ночную букашку. Заглянув себе в душу и уверившись в том, что цель, которую вы преследуете, справедлива и честна, следует раздобыть клочок бумаги, графит и лоскут шелковой материи…»

У Май уже заранее был припасен в переметных сумах осла Бельтрана необходимый клочок бумаги. Она сама изготовила ее несколько месяцев назад. Важно, чтобы тот же самый человек, который взялся сотворить оберег, сам изготовил и бумагу для него, чтобы, не приведи бог, в благотворном воздействии оберега впоследствии не произошло никаких сбоев. При этом, работая с волшебными составляющими, следует обязательно отогнать посторонние и нечестивые мысли.

Май радовало то обстоятельство, что это была ночь с воскресения на понедельник, день луны, и вдобавок полнолуние, поскольку обереги, изготовленные под влиянием луны, надежнее предохраняют от эпидемий, отгоняют злых духов и защищают во время путешествий. А то, что бумага была изготовлена загодя, в какой-то другой день недели, на действии оберега никак не сказывалось. Кроме того, Май отпечатала в уголке бумаги, когда масса была еще сырой, магический баскский крест лаубуру, так что весь лист, когда высох, оказался помечен этим похожим на свастику знаком.

Она заточила кусочек графита с помощью маленького ножика и начертила на клочке бумаги восьмую пентаграмму.

Хорошо известно, что сила пентаграмм — это, скорее, вопрос веры, нежели логических умопостроений, и, как и в случае всех прочих магических обрядов, при ее начертании надо действовать крайне осторожно, поскольку магический эффект, достигаемый с ее помощью, в значительной степени зависит от того, насколько точно все было проделано. Восьмая пентаграмма необходима для охраны путешествующих, поскольку при ее наличии все попытки злых духов сбить их с пути пропадают втуне. В равной степени она полезна и рыбакам, потому что, когда носишь ее при себе, улов обеспечен.

Май, с самого детства наблюдавшая за тем, как Эдерра делала отвары из цветов, трав и клубней, чтобы извлечь из них их бальзамическую душу, и научившаяся у нее изготавливать обереги с учетом пожеланий заказчика, прекрасно знала полезные свойства тридцати пяти пентаграмм, равно как и символов и слов, которые их составляли. Даже не умея читать и писать, она могла воспроизвести их без малейшей ошибки. Эдерра считала, что все люди без исключения от рождения обладают способностью изготавливать зелья, притирания и настои, и уж тем более Май, у которой это было в крови и которая вдобавок целыми днями за ней следила и подражала во всем. Однако у девушки долгое время все выходило невпопад, поэтому в данном случае она особенно старалась ничего не упустить и все сделать правильно. Было крайне важно, чтобы оберег сработал.

Закончив рисовать восьмую пентаграмму, Май отыскала в своем узелке шелковый лоскут цвета слоновой кости, в который она ее осторожно завернула, завязав верхнюю часть косичкой, сплетенной из волос из гривы Бельтрана, и приступила к очищению оберега, как того требует обряд освящения, заклинанием, обращенным клуне.

Проговорив это, она три раза звучно дунула на оберег, вложив в это всю свою веру, которую только способна была собрать, и молясь о том, чтобы на этот раз оберег, изготовленный ею самостоятельно, без помощи Эдерры, оказал бы нужное действие.

Во время ужина Май приблизилась к дому, в котором Саласар вместе со свитой остановился в Сантэстебане. Всю предыдущую ночь она наблюдала за зданием и заметила, что в одном окне колеблющийся свет свечи дрожал почти до утра. Она сумела разглядеть тень Саласара на потолке комнаты, перемещавшуюся то вверх, то вниз. Сосчитав окна, она мысленно составила себе план здания; она была уверена в том, что, оказавшись внутри, без труда отыщет опочивальню третьего инквизитора Логроньо. Она внимательно изучила маршрут ночного сторожа, который нарезал круги вокруг здания. И когда тот завернул за угол, на цыпочках подбежала к входной двери. Хотя Май и сунула в карман разноцветные камушки, благодаря которым могла становиться невидимой, обычно их можно найти в гнезде удода, она старательно избегала по пути встречи с кем бы то ни было.

Май тихо шла по пустым коридорам, чутко прислушиваясь к звону ложек о тарелки, доносившемуся из столовой, вдыхая пикантный и сладковатый аромат вареного лука, которым тянуло из кухни. И он смешивался с запахом страха, исходившим от ее собственного тела. Покои Саласара удалось найти без особых усилий. Прежде чем войти, она припала к двери и, убедившись в том, что внутри никого нет, закусив нижнюю губу, осторожно, на цыпочках проникла внутрь. Затем подошла к постели, а там опустилась на колени и как можно дальше задвинула чудодейственный мешочек с оберегом под кровать с таким расчетом, чтобы он расположился точно под подушкой Саласара.

— Вам будет сопутствовать удача, если вы будете справедливы, вам повезет, если ваши намерения чисты, вам повезет, и пусть ваши шаги приведут меня к моей няне Эдерре, — торжественно произнесла Май с полузакрытыми глазами.

Затем с такими же предосторожностями она выскользнула из здания и, только удалившись на приличное расстояние, вынула из кармана разноцветные камушки, делавшие ее невидимой, чтобы не напугать осла Бельтрана, ожидавшего ее. Она взяла его под уздцы и направилась к лесу, не обратив внимания на две темные фигуры: в арке недалеко от дома инквизитора кто-то прятался.

Двое мужчин внимательно осмотрелись вокруг и, убедившись, что никого нет, пересекли улицу и повернули к резиденции Саласара. Один из них, сверкая в темноте белым глазом, начал взбираться по стене, другой остался ждать под окном, теребя редкую бородку и с тоской всматриваясь в темноту. В тот момент, когда белоглазый уже почти дотянулся до подоконника, окно со стуком захлопнулось и прищемило ему пальцы, ему ничего не оставалось, как их разжать. Он с шумом свалился вниз, ударившись о землю словно тряпичная кукла. Но когда он застонал от боли, его бородатый спутник поторопился зажать ему рот рукой.