Чтение онлайн

Кстати, они с моим папой учились вместе в университете морского и речного флота имени адмирала С. О. Макарова. В общем, один бороздил речные глади нашей необъятной родины, второй колесил по дунайскому фарватеру. Отец работал капитаном на прогулочном теплоходе, катающем отдыхающих по Волге с заходом в крупные города волжской водной магистрали. Именно там он и познакомился с мамой, когда она отдыхала на теплоходе в круизе. Зеленоглазая, русоволосая, скромная красавица задела струны души бравого капитана, и он пал к ее ногам. Надеюсь, все было именно так. А вообще мама рассказывала, как она отдыхала на верхней открытой палубе теплохода, и в это время стал накрапывать дождь, капитан подошел, побеспокоился о девушке, – Красавица, вы не боитесь намокнуть. Может, пройдете в каюту. Не дай бог простынете. На что мама ответила, – Не сахарная, не растаю. Молодой мужчина оценил стойкость не рафинированной девушки, и продолжил свои ухаживания. Крепость пала, и счастливый капитан создал твердую ячейку общества, так сказать, обеспечил свои тылы.

***

Василиса, слушала, открыв рот, такие подробности о своей прабабушке она еще не знала.

А я продолжала.

Благодаря дружбе двух капитанов, мама умудрилась заказать соседу красивую импортную ткань. Она уже поняла, что покупать мне платье в магазине не вариант, и мы просто ждали, когда дядя Витя прибудет из рейса.

Получив долгожданную тонкую, струящуюся сквозь пальцы ткань, сотканную из нитей шелкопряда, я приступила к волшебству. По-другому это действие назвать сложно. Продекатировав и отутюжив ее, я нанесла линии по заранее приготовленным лекалам, мама не сводила с меня глаз. Через пару дней и пару примерок платье было готово. Маринка, заскочив ко мне накануне бала, не могла оторвать от него глаз.

– Это божественно, – восхитилась подруга.

– А то, – просияла довольная я.

Платье, кремового оттенка с люрексом, струилось по фигуре и вспархивало от малейшего дуновения ветерка.

Вдвоем с подругой мы отправились на выпускной, у моего подъезда нас ждали парни, у Сергеева отвисла челюсть, я пальчиком зацепила его подбородок и притянула вверх.

Всю дорогу он восхищенно молчал. Видимо соображал, за что ему такое счастье досталось. У входа уже маячила Ольга, все вместе мы ринулись отмечать окончание школы. Отплясывали и вальсировали, каблучки цокали по паркету в актовом зале в такт музыке. Но силы, даже в юности не безграничны. Устав, я попросила Ваню проводить меня домой. Попрощалась с подружками, и мы вышли из школы.

– Кира, если я не поступлю в институт с военной кафедрой, мне придется идти в армию, – начал он. – Ты будешь меня ждать? – затаив дыхание спросил Иван.

– Это будет зависеть от того, совпадут ли наши пути. Пойми, у меня грандиозные планы на будущее, я не останусь в родном городе, – уверенно проговорила я. Как будто точно знала, что перееду отсюда.

***

– Ну ты даешь, бабуля, – восхитилась внучка.

Никто в моей семье и не сомневался, что я выберу моду и посвящу ей всю жизнь.

–Мама говорит, что я в тебя пошла, тоже очень люблю моделировать одежду, у меня даже Optitex на компе установлен, – похвасталась Василиса.

–Да, у меня сейчас тоже есть программа для проектирования одежды, обуви и аксессуаров, которая позволяет создавать виртуальные коллекции и визуализировать их, это очень упрощает работу, не то, что раньше, мы все рисовали вручную, – согласилась я.

– Я видела твои альбомы, – созналась Василиса.

***

Когда я ступила на порог альма-матер модной индустрии, шел конец восьмидесятых. Запах суверенитета уже прошелся по республикам Прибалтики, а стране Советов грозили в обозримом будущем лихие девяностые. В Союзе уже дали о себе знать Ральф Лорен, Джорджио Армани и Кельвин Кляйн. Тенденции, которые создали эти дизайнеры, изменили не только мир российской моды, они взбудоражили наши с девочками сердца. Поэтому мои подружки, Ольга и Маринка, решили поступать вместе со мной в самый престижный техникум страны.

Открыв рты, мы наслаждались красотой учебного заведения. С нами случился когнитивный диссонанс от увиденного, преподаватели учебного заведения были одеты, как модели из модных журналов, с красивыми и стильными стрижками, на шпильках, в платьях из легких струящихся тканей. Создавалось ощущение, как будто мы попали в другой мир, доселе нам не ведомый.

Конкурс в модный техникум был выше, чем в институты города, еще бы, у нас в то время учились иностранцы из дружественных стран, и республик, попробуй-ка, поступи. И вот, мы студентки. А впереди маячило картофельное поле. А как же без этого, добровольно-принудительное привлечение студентов к народному хозяйству было в те времена повсеместным и обязательным.

На картошку попасть мне не удалось, так – как со мной случилось несчастье, перевернувшее мою жизнь с ног на голову.

Судьба вспомнила обо мне снова, вот ей неймется. Я получила травму глаз и на некоторое время потеряла зрение. Мир ярких красок померк для меня, черное время суток навсегда поселилось в моей душе. После операции врач пообещал, что зрение вернется, но в это сложно было поверить, когда перед тобой круглые сутки стоит темнота.

Но как не странно, это несчастье дало толчок другим органам чувств, я стала резко улавливать звуки, даже негромкие, на которые в обычном состоянии внимания не обращаешь. Мое обоняние обострилось до такой степени, что, сидя у себя в комнате, я чувствовала не только герань на моем окне, но запахи, доносящиеся из подъезда. Вот сосед прошел с сигаретой, на меня навеяло табаком. А вот баба Рая спускаясь по лестнице в подъезде, стучит об пол своей тросточкой. Даже, как муха пролетела, слышала. Все вокруг меня, как – будто ожило. Мама со шлейфом духов Жорж Пьер Санд зашла ко мне в комнату. Точнее, я уловила запах ее духов еще до того, как она успела зайти, и когда я с ней поздоровалась, она решила, что я снова вижу. А я сидела дома в кресле и раздумывала над своим будущим, что будет, если зрение ко мне не вернется?

А потом я вдруг как будто провалилась сквозь пространство и оказалась на мосту. Мост каменный, старинный с резными перилами, запах тины от реки ударил в нос. Я стояла на мосту и разглядывала окрестности. Я что, снова вижу, – пронеслась мысли в голове. Рядом стоит седовласый мужчина, навалившись локтями на парапет, и задумчиво смотрит на воду. И только потом я заметила, что стою не в домашнем халатике и тапочках на босу ногу, а в платье, туфельках и сверху на плечи накинут плащ. По течению реки, как кораблики, плывут, опавшие с деревьев, листья. Прислушалась к своим ощущениям, мне не страшно. Я удивилась сама себе. Как я сюда попала? А мужчина, как ни в чём не бывало, продолжает со мной разговаривать.

– Так вот, я считаю, что тебе надо поступать к нам в университет в Ленинграде, – утверждает он.

– Ты станешь перспективным модельером, тебе нужно развиваться.

– И еще, позже перед тобой встанет выбор Москва или Италия, как раз придет время, идти дальше. И от этого выбора будет зависеть твое будущее. Не стой на месте, Липецк в плане модной индустрии бесперспективен, но ты и сама об этом узнаешь. Голос стал глуше, по водной глади пробежала рябь, и я вынырнула в темноту. Я снова ничего не вижу.

– Какой Липецк, какая Италия? – крутилось в голове, о чем он.

***

Василиса сидела притихшая и не сводила с меня глаз, и только урчание в животе, вернуло ее в реальность.

–Пошли обедать, а то, что-то я тебя баснями кормлю, – позвала я ее на кухню. И мы стали собирать на стол.

–Бабушка, а ты совсем не испугалась? – удивилась Василиса.

–Нет, было необычно, удивительно, но не страшно, – сказала я.

–А когда я первый раз провалилась в пространство, то думала, что перемещаюсь во времени и испугалась, что не вернусь обратно, – созналась внучка.

– Это потому, что вы выросли на сказках о магии и волшебстве и уже приравниваете мир книг к миру реальному, – назидательно ответила я.

– А что было дальше? – спросила внучка.

–Вот пообедаем и расскажу, – настояла я.

***

Домашним рассказывать про такой финт ушами ничего не стала, а то еще в «дурку» сошлют. Решила, что возможно это последствия операции или травмы, хрен знает, что это за выкрутасы психики. В общем, надумала пока подождать, повторится подобное или нет. Через неделю, после описанных выше событий, я стала видеть свет, разливающийся от включенной электрической лампочки, а еще через неделю я прозрела. Как же я радовалась своему выздоровлению и наслаждалась увиденным миром. Мир заиграл красками. А краски я любила. Читать мне пока не разрешали, но вы ведь понимаете, что запретный плод сладок, хотя я убеждала себя, что вовсе не читаю, а рисую. Но хрен редьки не слаще, поэтому мама старательно отбирала у меня альбом, карандаши, фломастеры, ручки, краски, в общем, все, чем можно рисовать. Некоторое время мне пришлось ходить в затемненных очках, и, хотя солнце спряталось за облаками, назначение врача я выполняла. Мои однокурсницы уже вернулись с картофельного поля, а на двор вместе с порывом ветра налетел неожиданный, холодный, с порхающими снежинками ноябрь, солнцезащитные очки я так и не сняла. Седьмого ноября всех погнали на демонстрацию, меня эта участь тоже не обошла стороной. Тяжелые транспаранты после операции мне нельзя было нести, я шла для массовки с воздушными шариками в руке и радовалась каждому новому светлому дню. В темноте я уже нажилась.