Чтение онлайн

— У них корзина для пикника! Вот им везуха.

Чепухинда, как и подобает предводительнице, отреагировала с достоинством. Автобусом с волшебниками ее не прошибешь. Само спокойствие, она подобрала юбки.

— Давайте, девочки, соберитесь. Мы же не позволим горстке каких-то там волшебников испортить нам экскурсию? Открывай, Джордж, мы садимся!

Волшебники действительно заграбастали себе лучшие места. Лучшие места — сзади, подальше от мотора и двери, в которую вечно тянет сквозняком. Стариканы в остроконечных колпаках ворчали и бубнили себе под нос, пока ведьмы с помощниками рассаживались, презрительно молча.

— Тьфу! Нет, вы видите? Я же говорил, придется ехать со всяким сбродом!

— Если бы я знал, что тут будут ведьмы…

— Они и животных с собой приволокли. Нет, ну это уже слишком! Это вот что, козел? Ах, еще и летучие мыши?

— Куда катится мир?

— Непозволительно…

Вертихвостка, которая поднялась в автобус последней, одарила их злобным взглядом и с размаху плюхнулась на колени Альфу Невидимому. Оба заорали от страха; Альф поспешно пересел.

— Воздух почему-то ужасно костлявый, — нескладно объяснила Вертихвостка, когда все на нее уставились, и опасливо села обратно. Вид у нее был обалделый.

— Все сели? — рявкнул Джордж. — Тогда отправляемся.

Раздался пронзительный гудок, нечеловечески заскрежетал рычаг коробки передач, и автобус рывками тронулся вперед.

По набережной они ехали в напряженной тишине. Не так уж часто волшебники и ведьмы оказываются в компании друг друга, да еще и в замкнутом пространстве. Как правило, они стараются избегать соседства. Если ведьма и волшебник случайно встречаются на улице, оба задирают носы повыше и отворачиваются. Во-первых, они презирают друг дружкину колдовскую технику. Волшебники любят молнии и всякие цветные вспышки, а ведьмы считают это все выпендрежем. Ведьмы предпочитают гоготать и варить зелья в котлах — волшебники считают, что это вульгарно.

Какое-то время все молчали. А потом вдруг Чепухинда заговорила.

— Сдается мне, на заднем сиденье кто-то ест вонючий сыр, — чопорно сказала она. — Я бы попросила выкинуть источник запаха в окно.

Фред Воспламенитель виновато вздрогнул и заозирался по сторонам в поисках поддержки.

— Даже не думай, Фред, — посоветовал Фрэнк Ясновидец. — Кушай себе сыр сколько влезет.

Ну и тут, конечно, началось.

— Фуу!! Выкидывай свой сыр! — орали ведьмы. — Останови автобус! Пусть выкидывает!

— Держись, Фред! Не уступай! — гнули свое волшебники. — Водитель, не останавливайтесь, если не хотите неприятностей!

— Выкидывай сыр! Останови автобус!

Джордж вздохнул. Да, еще один непростой денек.

Тем временем в «Гобболенде» у страшно популярного Главного Аттракциона выстроилась длиннющая взбудораженная очередь. «Смертельная шапка», американские горки, тарзанка и спиральная горка простаивали без дела. Ради первоклассной новой забавы народ позабыл все прочие развлечения и даже палатки с едой.

Главный Аттракцион наспех соорудили на огороженной канатами платформе, вроде боксерского ринга. Там гоблины обычно проводят свои знаменитые состязания мокрых шапок — это веселое мероприятие заключается в том, что пока особо тупоголовые смельчаки стоят и рассеянно лыбятся, очумелая толпа, вооруженная длинными шлангами, пытается струей воды сбить с них шапки. Развлечение хоть куда, но не чета несравненному, восхитительному новому аттракциону — уморе высшего пошиба.

То был идеальный Главный Аттракцион.

Назывался он «Страшная мстя». Посетителям предлагалось пять равно приятных и потешных занятий. «Окольцуй каргу», «Обляпай волшебника», «Подпой суперзвезде», «Разозли зверушку» и — на грандиозную закуску — «Вымой ведьму»!

Шельма, Рональд, Лулу, Хьюго, Дадли и Пачкуля, связанные по рукам и ногам, понуро стояли в шеренгу, а орды ликующих гоблинов, пихая друг друга локтями, по очереди набрасывали пластмассовые кольца на Шельмин нос («Окольцуй каргу»), швырялись помидорами в несчастного Рональда («Обляпай волшебника»), горланили бесконечные немелодичные песни дуэтом с Лулу («Подпой суперзвезде»), щекотали Хьюго и Дадли перьями на длинных шестах, пока «зверушки» не начинали молить о пощаде («Разозли зверушку»), и, наконец, — самый восторг — напускались на Пачкулю с ведрами теплой воды, большой губкой и кусищем розового мыла! (Да-да, «Вымой ведьму».)

Теплая вода! Мыло! Пачкуля! Представили себе?

— Налетай! Тодопись! — выкрикивал Красавчик в мегафон и стучал по ведру с отталкивающего вида тюрей из перезрелых помидоров. Внизу в толпе сновали Косоглаз, Пузан, Обормот, Гнус, Свинтус и Цуцик — раздавали кольца, щекотальные палки, губки и ведра с теплой мыльной водой. — Главный аттдакцион! Не пдоходите мимо! Уникальная возможность! Отомстите за все обиды!

Уговаривать не было нужды.

— Они, похоже, считают, что это смешно, — выдавила Шельма сквозь стиснутые зубы. Ей на нос как раз набросили четвертое кольцо — оно плотненько пристроилось к трем другим. Толпа заулюлюкала. — «Окольцуй каргу»! Меня никогда в жизни так не оскорбляли. Мда, каникулы как-то не задались. Ой! Больно же!

— Грхк, — сказал Рональд. Рот у него был набит помидорами. А он с детства их терпеть не мог. Волосы у него тоже были в помидорах, красная мякоть затекала в уши и капала на тощие Рональдовы плечи. Даже его модные желтые шорты заляпали томатами. Вот тебе и поплескался.

Рядом надрывалась Лулу. Ее «номер» пользовался изрядным успехом. Гоблины любят петь, и им не то чтобы часто выпадает шанс исполнить дуэт со знаменитостью калибра Сногсшибательной Лулу Ламарр. Один за другим, застенчиво скалясь, они поднимались на платформу и шептали ей в ухо свои пожелания. Лулу затягивала очередную песню, гоблины безголосо подпевали, а их друзья свистели, хлопали и щелкали фотоаппаратами. Особенно часто заказывали «Как люблю я город у моря».

— Не могу я больше петь, — захныкала Лулу и сердито топнула ножкой. — Горло болит.

— Знамо дело. Раз так, тогда даздавай поцелуи, — предложил Обормот. Потом хихикнул и порозовел от смущения.

Лулу живо принялась петь.

По сравнению с остальными Хьюго и Дадли легко отделались. В конце концов, их всего-навсего щекотали. Но, как потом говорил Хьюго, — когда тебя щекочут заклятые враги, веселого мало.

Хуже всех пришлось Пачкуле. Вода и мыло — ее самый жуткий кошмар, и гоблины это знали. О, с каким усердием они терли, скребли, мылили и мочалили! Пена забивалась Пачкуле в глаза и в нос. Она была в мыле от макушки до пяток. Бедная ведьма с трудом пережила купание в море, но это! Да, большего унижения, наверное, не придумаешь.

— Вы еще пожалеете! — фыркала она, выплевывая мыло. — Я вам покажу, помяните мое слово! Эй! Красавчик! Цуцик! Вот вернемся в Непутевый лес, и вы у меня попляшете! Превращу вас в мерзких ползучих тварей! Будете жить у меня за печкой! Или в клопов! Будете жить у меня под матрасом! Или…

Тут появился очередной ухмыляющийся гоблин с намыленной губкой, и Пачкулины угрозы потонули в пене.

— Одно хорошо, — сказала Шельма, глядя, как к ее окольцованному носу устремляется очередной метательный снаряд.