Чтение онлайн

Тонкий звон бубенцов и ухарское гиканье хлопцев известили собравшихся около церкви о прибытии молодых. Пан Хилькевич по случаю венчания Прохора для пущей помпезности предложил даже свою бричку с бубенцами. Хотя жених и невеста настоятельно просили Семёна Игнатьевича не выделять их из остальной массы крепостных по известной причине, но тот и слушать об этом не хотел.

Деревенский люд никогда не упустит возможности поглазеть на важные события сельской жизни, будь то свадьба, крестины иль похороны. И чем значимее событие, тем больше зевак.

О скороспешной свадьбе Прохора и Марыльки знали все, и по этому поводу ходило множество различных домыслов и пересудов. Хотя истинную причину тоже все знали, но многим такое простое объяснение, как любовь и приказание пана Хилькевича казалось уж слишком неинтересным. Зато в воображении селян рождались догадки поистине соответствующие странной скороспелой свадьбе. В основном знатоками в этом деле были самые склочные бабы.

— Забрюхатила, знамо, девка, вот и спешка такая, — стоя под церковью среди зевак, выдвинула своё предположение одна из таких баб. — Ещё и пан Хилькевич срам такой покрывает.

— Не-а, некогда им было. А хоть бы и получилось что, то так быстро не спохватились бы, — возразила другая, видимо, с молодости знавшая всю подноготную в таких делах.

— Ага, вот тольки вашего дозволу и не спросили! Вспомните, як сами замуж повыскакивали. То-то уж люди языками попочесали, — сделав строгий вид, приструнил сплетниц вездесущий дед Лявон.

— О, а мы уж думали, что без тебя тут всё пройдет. Ага, щас же! Где это видано, чтоб Лявон пропустил хоть одно такое событие, — обернувшись и увидев Лявона, насмешливо съязвила одна из баб с непомерно большим носом. — Или ты шаферам [41] тут будешь? На этой чудной свадьбе и такое может быть.

— Шаферам не шаферам, а вот ты бы свой нос в чужие дела не совала, а уж в храм и подавно тебе нечего заходить. Батюшка при твоём появлении каждый раз теряется и крестится, думает, что черти в церковь лезут.

— Тьфу на тебя, пень старый, — не решившись дальше вступать с дедом в перепалку, баба с гордым видом отвернулась к своей собеседнице. — Если люди говорят, что негоже так веселье править, значит, так оно и есть.

Подслушав, о чем велась речь, в разговор вмешалась ещё одна почти беззубая баба в истрепанном до лохмотьев рубище:

— А можа, Хима тут вштряла. Они ж оба имели дело ш етой ведьмой. Ох, чует моё шерце: не шпрошта вшё ето.

Две первые бабы замолкли и с удивлением глянули на ещё одну «провидицу». Затем медленно перевели взгляды друг на друга и прыснули со смеху.

В селе никто всерьёз не воспринимал местную блаженную. На самом же деле эта придурковатая баба глупостей говорила не больше других, а иногда в её речах здравого смысла звучало гораздо больше, чем у тех, кто считал себя умнее и хитрее её. Просто временами находило на эту странную селянку непонятно что: то ли затмение, то ли прозрение, и её поступки и речи не всегда были подвластны мужицкому складу ума.

— Ешли б Хима вштряла, то это была б не швадьба, а похороны. Понятно тебе, дурья твоя башка?! — передразнили собеседницы дурочку, хотя каждая про себя подумала, что очень даже может и права непутёвая.

Но вот убранная лентами и цветами панская бричка первая вкатила на церковный двор. В ней восседали Прохор, сват Мирон, панич Андрей Семенович и первый дружок Игнат. Все нарядные. Даже у кучера к картузу был прикреплён яркий цветок. Следом на легком возку — Марыля, свидетельница Любаша и ещё две подружки. Ещё на трёх подводах теснилась остальная дружина молодых и многочисленные братья, свояки, сёстры и прочая родня.

Как и полагается, молодые встали по отдельности в притворе [42] церкви. Прохор — справа, Марыля — слева. Вошли в храм.

У батюшки всё было готово. К таким обрядам готовятся заранее, тем более что за эту пару замолвил словечко сам Семён Игнатьевич.

И вот священник выходит из алтаря, торжественно неся Крест и Евангелия. Обряд начался.

Столпившийся в церкви люд внимательно следил за происходящим, не забывая осенять себя крестным знамением и киванием головы в сторону иконостаса, означающим поклоны. Некоторые перешептывались, обсуждая убранство невесты, поведение жениха и завистливые взгляды девок на выданье. От людского глаза ничего не ускользало. Каждая мелочь замечалась и с пристрастием обговаривалась.

Вот батюшка соединяет руки молодых епитрахилью [43] и, трижды благословив, вручает им зажжённые свечи. Эти свечи должны гореть на протяжении всего обряда. Каждый этап обручения проходит строго по церковным канонам, чинно и торжественно, под неусыпным вниманием тихонько сгрудившихся вокруг односельчан.

К началу обручения Прохор, чувствовавший себя до этого уверенно и радостно, вдруг начал проникаться необъяснимой тревогой. Украдкой бросив взгляд на Марыльку, он отметил, что она держится молодцом: довольна и счастлива. Это положительным образом подействовало и на него. Наверное, просто сказывалось волнение от торжества момента. И, уже отводя взгляд, Прохору в последний миг вдруг показалось, что в глазах его невесты играл какой-то странный блеск. Никогда раньше он не замечал такого выражения в милых сердцу очах. Но это не так уж и важно; жених не придал этому значения. Видимо, в день венчания у многих девушек глаза горят совсем не заурядным огоньком.

Когда священник заканчивал великую ектенью [44] и уже хотел было торжественно произносить: «Обручается раб Божий…», присутствовавшие на венчании внезапно разом заахали и загудели: свеча Прохора по непонятной причине вдруг погасла. Это был дурной знак. Очень дурной!

В народе существует множество всяких суеверий на различные странные случаи, особенно если они происходят в самые ответственные моменты жизни. Так при венчании считается, у чьей свечи останется меньший огарок, тот раньше уйдёт из жизни. Если же свечи горят с потрескиванием, вступающие в брак будут часто браниться. Ну, а уж если свеча и вовсе вдруг погасла, то тут уже выдвигались самые жуткие предположения. И считалось, что такой брак всё-таки лучше отложить, хотя бы на время…

Прохор ошеломлённо смотрел на погасшую свечу. Марылька, словно ища помощи, бросала испуганные взгляды то на батюшку, то на своего жениха.

Первым нашёлся рассудительный и статно выглядевший сват Мирон:

— Ничего страшного — сквозняк! — громко объявил он для всех и, обратившись к Прохору, всё так же во всеуслышание посоветовал: — Зажги от Марылькиной свечи.

— Это будет символом вашей взаимовыручки, — поддержал Андрей Семёнович.

Батюшка, обрадовавшись, что так удачно нашёлся выход из скверного положения, ещё громогласней завёл:

— Обручается раб Божий Прохор рабе Божьей Марыле!

Надев на безымянный палец молодого колечко, священник повторял те же действия и с невестой. Всё шло хорошо. Но когда батюшка надевал кольцо на девичий палец, оно неожиданно выскользнуло. В церкви враз все замерли. В установившейся абсолютной тишине, весело подпрыгивая и катясь по дубовым половицам, медное колечко звонко отстукивало беду. Теперь уж сомнений ни у кого не было: брак будет несчастливым.

Настроение у венчающихся окончательно испортилось.